В октябре... Вокруг света. С луком за спиной, на велосипеде верхом!

[ГРИНГО]

п.с. но что же там было в Индии после замены цепи? как же там следы Македонского....

Завтра размещу продолжение индийского путешествия.Я тогда прошёл через Индию, Непал, Пакистан, Иран

[ГРИНГО]

Too many chiefs

Это точно

[ГРИНГО]

Индия. Продолжение.

Отступление первое. Документы. Загранпаспорт, бронь на номер в отеле, билет до Индии и обратно, анкета на английском языке, плюс пара фотографий – вот и всё, что нужно для оформления визы. Оформляется виза за один день. 

                        Постепенно вкатываемся. Проплывают мимо пыльные деревни, базары, верблюды, многочисленные кричащие на всю улицу продавцы. Никакой агрессии на лицах людей. Улыбки, желание потрогать невесть откуда взявшегося "сэра" и его багаж, открутить на память какую нибудь деталюшку или, по крайней мере, обязательно сбить показания счётчика на спидометре велосипеда. Общаемся на смеси английского языка, который в деревнях не многие понимают и языка жестов. Индусы радуются как дети, узнавая в нас русских, а не англичан и американцев. Я не укрепил на стойке руля на сей раз российский флажок - моя визитка - моя физиономия. Безошибочно они угадывают в нас русских. Больно уж добродушный народ! Они ли повернули войско Александра Македонского обратно две с половиной тысячи лет назад?! Не верится что-то. Не могу представить их грозными, даже если они будут увешаны оружием с ног до головы.
                   
                           Отступление второе. Одежда. На мне лёгкий костюм из цветастой хлопчатобумажной ткани, кепка и сланцы. Воздух легко заходит в широкие рукава и за расстёгнутый ворот рубахи. Жара меня не угнетает - Индия, есть Индия. Другое дело – мой напарник. Он, похоже, не ожидал такой жары в разгар зимы. Оделся по-спортивному – велотрусы, майка. Останавливается чаще, чем надо, пьёт воду.

                          Женщин немного на улицах - они не ходят просто так - то чуть ли не куб хвороста несут на головах, то дрова рубят взобравшись на какое-то вооружённое колючками дерево, то из коровьего навоза лепёшки мнут и на солнышко ставят подсыхать, благо и солнце горячее, и коров - священных животных, пожалуй, не меньше чем людей. Профиль лица некоторых женщин в точности совпадает с профилем на старинных барельефах и фресках, которые мне приходилось видеть в учебниках истории. Что это? Им не грозит деградация нации, тот неизбежный процесс, котоый всерьёз затронул Америку и Россию? Пожалуй, при том многоцветьи народов, которым известна Индия, сохранить свежую кровь нации проще, чем нам, жителям почти пустынных, по сравнению с Индией северных территорий. Индия - страна древней культуры, как гласят многочисленные справочники и учебники. Вижу массу храмов. Маленьких, крохотных и огромных. Везде и всюду. Ашрамы, гуру, учителя, божества. Манасу, Брахма, Кришна, Ганеша, Нанак, Вишну, Саи-Баба, Шива....

                      [ Гостям не разрешен просмотр вложений ] Вода. В Индии масса мелких «фирм» продающих воду. Нужно смотреть, чтобы пробка бутылки была не просто плотно завинчена, а была соединена с пластмассовым контрольным кольцом бутылки. Я видел не раз, как торговцы разливают воду из-под крана в бутылки, затем ставят эти бутылки в холодильник и продают. Число этих «фирм» настолько велико, что проверить качество работы не представляется возможным. Ни в коем случае нельзя пить воду из-под крана. Нельзя чистить ею зубы. Можно подхватить опасную кишечную болезнь.

                       Горят свечки, разносится ветром запах сандала по Индии и вновь крестьяне выходят в поле с мотыгами, как и далёкие предки, опять, как и много лет назад женщины несут из реки воду домой в кувшинах, или стирают на берегу этой же грязной реки, а продавцы снова и снова выкатывают на улицы нехитрый товар. Может быть то, что мы называем древней культурой страны давно переродилось в это вот врождённое доброжелательное отношение к людям и ко всему живому, когда человек не задумываясь, выбирает лишь добрую тропу и решает любые спорные вопросы, призывая на помощь здравый смысл? А благодарность за жизнь выражается в любви к своему конкретному богу? И вообще, - что такое - культура? Творения литераторов и художников? Воспитание каких то определённых человеческих качеств? Значит, их культура хороша, раз воспитывает добрых людей? А мы? Что значит наше воспитание? Что мы знаем о своей культуре? Кого призываем в помощники, когда нужно ответить на подобные вопросы? Пушкина? Шишкина? Или "Бандитский Петербург"?!

[ГРИНГО]

                          Едва остался позади горный массив, начались обработанные ухоженные поля. Всё, каждый клочок распахан и засеян. Пшеница, сменяется хлопчатником и рисом, просо - сахарным тростником. Скорость на дороге уменьшилась - в чём дело? Кто это движение стопорит? Телеги, гружённые огромными связками сахарного тростника, день и ночь тащат быки и верблюды. Целые караваны неспеша идут вперёд. А, вот в чём дело - сахарный завод на пути! Так и есть. Работает и днём и ночью. Огромные склады сахарного тростника с одной стороны и мешки с крупнозернистым сахарным песком с другой, посередине кирпичное здание и высокая труба.

                               Труб много возвышается над равниной. То кирпичные заводы, и вот, - сахарные. Кирпича много надо. Хотя его всё равно не хватает. Строят себе индусы дома из соломы, глины, а то и из коровьего навоза, из которого наделают "лепёшек - кирпичей" и строят из них стены. Крыша из листьев пальмы уложенных тщательно, как черепица - вот и готов дом, благо климат позволяет так быстро и просто решить жилищную проблему. Каково в таком доме жить - вопрос интересный, но живут.... Хотя кто-то и стены не удосуживается строить.

                                  [ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
                      Кладёт два ряда кирпичей по периметру будущего дома, в уголке - навес из подручного материала - листьев пальмы или бананового дерева, а то и простой полиэтиленовой плёнки - это спальня, с противоположной стороны - чисто выметенная площадка, которая одновременно кухней и столовой служит. Главное, чтобы статуя бога была рядышком, чтобы было, кого почитать. А то, что народ снуёт туда-сюда не беда, куда же при миллиардном населении деться! Хочешь не хочешь, а как-то приспосабливаться приходится.

[ГРИНГО]

                         Белые, сверкающие шлифованным мрамором идеальной симметрией постройки  мавзолея Тадж-Махала прекрасны в свете заходящего солнца. Будто кто-то нарочно перенёс его из другого мира и поставил посреди гор мусора на берег реки Джамны, по которой плывут груды белой пены, а нечистоты источают запах от которого мутит в животе. Хотя это нисколько не смущает рыбаков, вытягивающих сеть в лодку посреди реки и купающихся детей, у которых на берегу построен шалаш и горит костёр из собранного по берегу горючего мусора.

                    Джамна - приток великой Ганги - священной реки Индии на которой тысячи индусов ежедневно совершают омовения и пьют воду, считая, что священная вода нейтрализует силы зла в душе человека. Я уважаю чужую религию и чужие убеждения, но сейчас, глядя на воды Джамны, искренне жалею здоровье индусов, пьющих такого качества воду. А вообще с экологией в Индии не всё в порядке. Люди этой страны любят всё живое, однако, не задумываясь бросают на землю и в воду всё, что можно, начиная от банановой кожуры и обычных помоев заканчивая пластиковыми пакетами, пустыми бутылками, обёрточной бумагой. По улицам текут потоки сточных вод, посуду в дешёвых ресторанчиках моют тут же у сточной канавы из шланга, небрежно складывая в стопу прямо на тротуаре, и моментально в тарелках появляется новая порция риса и специй.

                                    Плоскогорье сменяется абсолютно плоской, без единого сколько нибудь заметного холмика равниной. Здесь начинается одна из крупнейших в мире и с древнейших времён заселённых равнин - Индо-Гангская. как гласят географические справочники - плотность населения здесь более тысячи человек на квадратный километр! На протяжении десятков, сотен километров абсолютно однообразный ландшафт. Распаханные и засеянные различными культурами поля, равномерно разбросанные по равнине дома и деревни, с обязательными рынками вдоль дороги, и, опять таки, ослепительно белые зубы людей, спешащих пообщаться с пришельцами из другой страны. Долго выезжаем из Джайпура.

                  Дороги в Индии узкие, плохого качества, а сложности добавляет левостороннее движение. Водители бесшабашные, и часто кажется, что они не только не знакомы с правилами дорожного движения, но и в принципе не знают о том, что подобные правила существуют. Кажется, что мысль у водителя встречного транспорта примерно такая: «Если разъедемся, значит, ещё покатаюсь». В городах по улицам каждый едет сам по себе, а светофор многие водители воспринимают просто как украшение.

                    Палатку разбиваем на небольшой уютной площадке перед придорожным  дешёвым отелем-кафе. Моемся из огромного каменного чана, поливая на себя из пластмассовых кружек, как это делают индусы. Они улыбаются - не каждый день им приходится видеть голыми белых "сэров". [ Гостям не разрешен просмотр вложений ]

                  В Дели попадаем к вечеру. Вынужденный ремонт велосипеда задерживает нас на час, и к центру города мы подбираемся уже по темноте. Поток машин велик. Город незнакомый, карта плохая. Крутимся целых 25 километров прежде, чем удаётся попасть в район Пахарган. Здесь масса дешёвых отелей, торговых лавочек, различных "забегаловок" и ресторанчиков.

[ГРИНГО]

                      Неделю спустя я получил, наконец, визы в Пакистан и Иран. Мой напарник не рискнул оформлять документы, решил вернуться домой по воздуху - благо авиабилет у него в оба конца. Он остаётся в Дели - билет с фиксированной датой и ему ещё больше недели жить в Индии, а я продолжаю свой путь дальше на запад - в столицу сикхов город Амритсар центр штата Пенджаб и дальше, в Лахор и Кветту.

                           Чем ближе приближаюсь к Амритсару - всё больше на улицах селений высоких, стройных людей в повязанных особым образом чалмах голубого, белого и чёрного цветов с обязательным кинжалом на боку и с металлическими браслетами на руках. Это сикхи. В середине 19-го века именно они возглавили знаменитое восстание сипаев в Индии. Сипаями тогда называли отряды вспомогательных частей британской армии, состоящие из местного, туземного населения. Значительную часть сипаев составляли сикхи. Восставшие были разбиты и самых стойких из них британцы казнили страшной смертью. Людей привязывали к жерлам пушек, стреляющих ядрами. Не пожалели ядер англичане - видимо велика была их ярость по отношению к насолившем им сипаям.

                                 В Амритсаре находится Золотой храм - религиозный центр сикхов. На входе стражник - высокий человек в синем тюрбане с копьём в руке поворачивает меня назад - на территорию храма можно пройти только босиком, сдав обувь в специальное хранилище. Омовение ног тёплой, проточной водой на входе и я ступаю на территорию храмового комплекса. Огромный искусственный пруд, "одетый" в мраморные берега, в водах которого плавают стаи рыб, окружает храм прямоугольной формы. Отделанный золотом фасад и крыша, состоящая из множества куполов отражаются в воде пруда, а ненавязчивая, завораживающая музыка заставляет остановиться, присесть на мраморный берег и сидеть так глядя в воду, на храм, на проплывающие над головой облака.

                              [ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
                Люди вокруг меня неспеша ходят, останавливаются. Кто-то садится, как и я, кто-то молится молча, с достоинством. Понимаю, насколько мало я знаю о других народах, народностях, религиях и обычаях. Как мало мы задумываемся о таких вопросах. Как мало мы вообще останавливаемся и наблюдаем за восходящим солнцем, падающими листьями, уходящим талым снегом находя, как нам кажется, более важные дела... Вот и сейчас. Не хочется уходить отсюда - Золотой храм не отпускает. Что заставляет этих людей до сих пор держать в руках сабли или копья, не стричь волосы и до сих пор пускать в свои храмы любого человека, более того, бесплатно кормить его и предоставлять ночлег!? Что это? Религия, культура или образ жизни? Да. С трудом покидаю храм и опять ухожу в город. Амритсар - это последний город на пути в Пакистан.

[ГРИНГО]

                          Рано утром покидаю Амритсар и устремляюсь к границе. Туман густо оседает на листья пальм и банановых деревьев, пропитывает одежду, холодит лицо и руки. Навстречу попадается масса велосипедистов. Прохладно - жаркий юг остался позади - люди закутаны в одеяла – лишь на ногах привычные глазу сланцы.

                          Через полтора часа я на границе. Назойливые менялы и торговцы перекрывают путь: «-  Сэр, непременно нужно поменять деньги здесь, на нашей – индийской стороне. Пакистанцы обязательно обманут. И чай у нас лучше!» Они стараются выдрать какой нибудь сувенир напоследок – дёргают настойчиво ремешки моей сумки, но я всё надёжно укрепил на багажнике – меня голыми руками не взять! Вся процедура перехода рубежа между государствами занимает не более получаса и вот я на пакистанской стороне.

                  Дорога плохая, местами асфальт пропадает вовсе. Лахор - первый город на пути, поражает неряшливостью и почти полным отсутствием английского языка в названиях магазинов. Кое-где сквозь многолетнюю грязь просвечивает название вездесущей "Кока-колы". Улочки, уходящие в стороны от основной дороги, теряются в пыли, смоге и смраде. Невозможно различить собственный голос, который как камень, брошенный в болото, вязнет в шуме сотен машин, быков, ослов, тысяч людей. Мой путь на Окару и дальше на юг.

                      [ Гостям не разрешен просмотр вложений ]

                     С переходом границы будто попадаю в другой климатический район - собираются тучи, начинает накрапывать дождь. Сначала мелкий, он всё больше расходится. Приходится облачаться в дождевик и только он спасает меня - ведь дорога узкая, а водители встречного транспорта не спешат уступить дорогу велосипедисту. Но ветер попутный и я кручу и кручу вперёд, всё дальше и дальше удаляясь от границы Индии. Квадраты домов, узкие, в размах рук, улочки селений на пути, обработанные поля низменности, горы мусора и стеллажи лепёшек из коровьего навоза вдоль дороги - это Пакистан. Всё время меня сопровождает масса людей. Европеец в этих краях редкость, а русский человек - вообще чудо. Стоит остановиться - окружает целая толпа плотным кольцом. Начинают учить говорить на урду - государственном языке Пакистана, а если в толпе находится англоговорящий - люди в чалмах просят выказать своё отношение к исламу, будто нет другой темы для разговора и мнение это обязательно должно подтвердить их утверждение, что ислам единственно правильная религия на планете. "-  Да, конечно, ислам очень важная религия. Баланс и мир на планете поддерживается неким противостоянием религий, но я не более чем учитель географии и смотрю на вашу страну, прежде всего, как географ!" - мой ответ один. "-  Да, конечно, мы тебя понимаем, но всё же, раз ты едешь по Пакистану, значит ты хочешь принять нашу религию? Согласись, что Мухаммед главный Бог!" Как объяснить, что я и свою-то веру не знаю, но уж в "басурманскую" вовсе не собираюсь вступать. "-  Мой бог в моём сердце!" - говорю я, а в ответ начинается какой-то горячий спор, во время которого мои собеседники зорко следят, чтобы я не улизнул втихаря.

                           Вот ещё напасть! Что нужно-то? А, вот в чём дело. Спор возник по причине простой - они не решат никак, кто же кормить меня будет и кому выпадет счастье мне ночлег предоставить! Рвут эту почётную обязанность друг у друга. Так. Что же вы решили, друзья мои? Ну, только не это! Сразу шесть человек оказывают эту высокую честь и кормят меня, поочерёдно разламывая лепёшки руками и заворачивая в них какой-то острый овощной наполнитель.

                                 Приходится на время забыть об основных гигиенических правилах - о мытьи рук перед обедом, чистых тарелках и прочих привычных признаках цивилизации и уповать на то, что за последние недели пути мой организм хоть сколько-то адаптировался к особенностям местных застолий. Отказываюсь от воды. "-  У нас", - говорю - "воду пить не принято, только чай, причём не тёплый, а кипяток" - обратив внимание, как человек, который бросился кипятить воду для чая, пробует её температуру, опуская палец в воду. "-  Чай должен быть во рту кипящий, - вот это по - русски!"

[ГРИНГО]

                       На ночлег меня забирает Абдулбахи – широченный в плечах пакистанец с густой чёрной бородой, волосатыми руками с короткими сильными пальцами. Велосипед оставляю в сарае под замком, а к нему домой поднимаемся по винтовой металлической лестнице как на чердак. Низкая входная дверь пропускает нас в небольшое помещение, в котором вся мебель состоит из телевизора, подвешенного на хитрых проволочных крючках к самому потолку и стоящего в углу холодильника.

                          Но брат моего провожатого уже готов к встрече заморского гостя. Мы садимся в центре гостеприимного дома на приготовленные циновки и продолжаем начатый час назад ужин. На «столе» появляется пышущее жаром специй и приправ мясо в огромных мисках, плоский, как лепёшки хлеб, молоко. Абдулбахи сносно говорит по-английски, и мы засиживаемся далеко за полночь в разговорах о жизни, религии, культуре и даже ценах на велосипеды и бензин. Он готов проводить меня в школу завтра с утра, но увы - неделя очень маленький промежуток времени для знакомства со страной.

                          Утром выезжаю за город. Ветер в спину, дорога вниз, решаюсь на авантюру - преодолеть около семисот километров на велосипеде за три дня, это для меня почти подвиг. Я же никогда не занимался велоспортом профессионально, никогда не крутил этапы велогонок. Всё гораздо проще. Вся моя подготовка носит исключительно любительский характер. Правда у меня есть своеобразные личные рекорды, но они очень просты, и выдающимися их назвать никак нельзя. Во время одной из поездок по стране я за три дня прошёл шестьсот километров на односкоростном велосипеде "Сура", в Китае всю Внутреннюю Монголию шёл с этой же скоростью на велосипеде марки "Турист". Проходил с подобной скоростью некоторые участки и в Австралии, и в Америке. Но тогда вопрос не стоял так жёстко как сейчас. И всё же, решаюсь! Ветер гонит вперёд, выкручиваю из односкоростного велосипеда 30 км в час, это всё, что возможно.

                    [ Гостям не разрешен просмотр вложений ]

                   Двести пятьдесят километров к концу дня - очень хорошо, лишь бы ветер не подвёл, а то здесь, посреди пустыни это обернётся неприятностями. Небольшие деревеньки на пути и тишина сопровождают меня все три дня. Автозаправки, воинские части и воинские посты, крошечные лавки, голая пустыня и горы вдалеке. Столбы, наполовину заметённые барханами, яркий месяц над палаткой ночью и тихоходные, разукрашенные до невозможности грузовики - всё, что я вижу на последнем участке пути по Пакистану. Задумка удалась. К вечеру третьего дня я въезжаю в Тафтан. Слева вдалеке - парящая поверх облаков снежная вершина Кахе-Тафтан, будто обнимающая своими каменными руками хребты соседних гор, справа - убогие, пыльные строения последнего пакистанского городка на пути в Иран. Раннее утро. Очередь на пропускном пункте быстро рассеивается. Двадцать минут, и вот я уже перешагиваю следующий рубеж, оставляя позади Пакистан и ступая на землю Великой Персии.

[ГРИНГО]

       История, о которой я хочу рассказать, случилось несколько лет назад в Северном Китае. Моё велосипедное путешествие было интересным: удалось увидеть старые монастыри, Великую Китайскую стену, жёлтые равнины Хуанхэ. Я видел людей самых разных сословий, видел гигантские небоскрёбы Пекина и глиняные хижины крестьян, современные машины и теряющуюся в людском потоке бахрому на колясках велорикш.

                  Пройдя вдоль побережья Жёлтого моря, долго выбирал дальнейший маршрут: почему-то не хотелось идти на Харбин, казалось, что этот крюк основательно может увести меня от Забайкальска. Потому, не доходя до Шэньяна, я повернул на северо-запад, чтобы пересечь Манчжурию, выйти к Цицикару и дальше прямиком пройти на Байкал.
До города под названием Тунляо добрался без особых приключений, разве что собеседника хорошего за это время ни разу не попалось – больно уж язык китайский труден. Но именно в Тунляо и случилась та самая история, о которой хочу рассказать.

                             Тунляо, город крупный, дорог в разные стороны расходилось немало, но указатель на английском языке мне встретился лишь один, да и тот указывал путь на Харбин, остальные же дороги, были маркированы иероглифами. После долгих сомнений я выбрал одну из них, как мне показалось, верно, без ошибки: сравнил иероглифы на карте и на столбах, несколько раз выяснял дорогу у таксистов и даже, вытащив из сумки компас, сверил направление. Несколько раз оглянулся на дома, на улицы и на виднеющуюся крышу главной пагоды города, никак не решаясь оставить их позади – меня ожидал не очень-то людный северо-восток страны, полупустыни и ветра Внутренней Монголии. Наконец, километр за километром город остался далеко за спиной, велосипед бежал вперёд послушно, и не оставалось ничего, кроме как надеяться на правильно выбранный путь.

                          Сначала всё было нормально – дорога казалась довольно ухоженной и наезженной, деревни на пути встречались одна за другой, как это было на карте указано, да и люди на полях работали. Но после обеда я почувствовал какое-то беспокойство. То ли пропустил какой-то важный поворот, то ли ещё что, только показалось, что еду не туда: пропали возделанные поля и глиняные хижины крестьян, без следа испарились столбики-указатели. Пропали и машины. На уже привычной глазу жёлтой глинистой почве появился щебень, исчезли деревья, причём их не стало даже в высохших руслах речушек, которые время от времени пересекала дорога. А потом появился песок. Длинные песчаные гривы по целому метру высотой перехлёстывали дорогу словно волны.

                        Вот тут-то меня и прихватило сомнение. «Куда это меня чёрт несёт», - думаю, - «не лучше ли вернуться, пока не поздно»? (Вообще, сомнения подобного рода охватывают меня часто - слишком уж характер неустойчивый, но упрямство, видимо, сильнее. Берёт верх).

[ГРИНГО]

                          Плоская равнина уходила далеко вправо и влево от дороги, лишь на северо-западе у самого горизонта были видны невысокие горы. Деревьев, насколько хватало взгляда, видно не было, сама равнина казалась неряшливой и грязной. Этой неряшливости добавляла рыжая трава, торчащая свалявшимися от ветра пучками.

                            Ещё час назад меня не смущала смена ландшафта - всё-таки дорога как-то выравнивает наши с природой шансы – что мне песок, если еду я по твёрдому асфальту! Теперь же я приуныл - мне стало понятно отсутствие на дороге людей и машин: песок засыпал дорогу далеко вперёд, а дорожную службу, похоже, этот участок не беспокоил. Но почему деревни пропали? При возвращении я терял два дня – сегодняшний и завтрашний, и к тому же было неизвестно – выведет ли меня к Цицикару другая дорога.

                                 Не знаю, на что бы я, в конце концов, решился, если бы далеко, почти у самого горизонта не увидел небольшую отару овец и одинокого пастуха в широкой островерхой шляпе. Скорее всего, природная осторожность взяла бы верх, и я повернул бы назад. Но неожиданное появление пастуха изменило решение.
-  Раз есть пастухи, значит, есть и деревни,- облегчённо вздохнул я, - выберемся.
Мне почему-то не пришло в голову, что этот пастух может идти к какой-то затерянной в степи одинокой юрте, или перегонять отару к заполненной водой впадине. Я лишь порадовался, что не надо возвращаться в Тунляо.

                        [ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
    Скатив велосипед с насыпи, и осторожно обходя куртины колючей травы, я пошёл в обход дюн, стараясь не упускать из виду насыпь, возвышающуюся над степью сантиметров на сорок - пятьдесят. Иногда обходы были очень широкими – песчаные гривы растягивались на десятки метров. Приходилось глядеть не только по сторонам, но и под ноги – от травяных пучков отходили жёсткие ползучие стебли, усеянные колючками. Чтобы проколоть колесо, достаточно было лишь наехать на такой стебель.

                     Так я шёл часа два или три. Остановился за это время лишь раз – я всё-таки недоглядел, подцепил колючку и минут двадцать потерял с починкой – колючие шипы легко прокалывали покрышку, словно стальные иглы, но вытащить их из покрышки оказалось делом непростым – приходилось снимать колесо, выдёргивать колючку пассатижами, затем вытаскивать и клеить камеру.
Временами удавалось какой-то участок проехать по асфальту, но чаще я вёл велосипед в поводу – песок здорово, на много километров засыпал дорогу. Солнца не было видно с самого утра, а сейчас, к вечеру всё небо затянулось серой дымкой, плотной, как печной дым. Я здорово устал, а конца дороги не было видно. Запал прошёл – меня опять охватывало беспокойство, причём всё больше и больше.

                     Угнетало отсутствие людей. Ситуация казалась глупой – утром – довольно крупный город - вечером безлюдная пустыня. Так же я признал, что, несмотря на компас правильно сориентироваться в Тунляо мне не удалось.

[ГРИНГО]

                               Внезапно поднялся ветер. Сначала он потянулся какой-то позёмкой меж дюн, затем прямо передо мной закружились пыль и песок, забивая глаза и нос, и, наконец, я услышал какой-то отдалённый гул. Похоже, приближался настоящий ветер. Нужно было ставить палатку.

                           Я огляделся вокруг. Мне хотелось отыскать дерево, или хотя бы заросли кустарника, но растительности, кроме сухих колючек не было, а дальше тянуть я не мог – стало трудно дышать, да и сумерки густели слишком быстро.

                         Я выбрал свободное от травы место на ровной каменистой площадке, и вытащил из чехла палатку. Достать стойки, укрепить растяжки, бросить внутрь спальник, коврик и рюкзак было делом нескольких минут. Как ни мало времени заняли эти действия, стало значительно темнее. Теперь мне казалось, что я окружён со всех сторон плотным серым туманом, сквозь который пытается прорваться ветер. Не только песок, но и пыль сыпали на стенки палатки, на одежду и лицо. Не густо, но ощутимо – по крайней мере, глаза слезились, и приходилось постоянно тереть их руками и платком.

                                Я достал велосипедный чехол, тщательно укутал велосипед, положил его рядом с палаткой и привязал к палаточной стойке. Откупорил бутылку, бережно расходуя воду, вымыл руки и заполз в палатку. Плотно прикрыл небольшое окно и входное отверстие. Палатка стояла вполоборота к ветру и пыль, сыпавшая уже целыми горстями, скользила по покрышке, не причиняя большого вреда. Здесь, внутри ветер почему-то не казался опасным. Хотя это было смешно – что может быть ненадёжнее маленького домика из материи?

                        Я зажёг горелку и поставил кипятиться чай. Пламя вздрагивало и трепыхалось: воздух всё-таки пробивался сквозь окно. Пока кипятилась вода, я достал карту и ещё раз внимательно рассмотрел её при свете фонарика.
-  Вот Тунляо, - бормотал я вслух, - вот пески, солончаки и болота. Вот, вроде бы моя дорога.

                           На карте действительно была указана дорога, но за день мне не пришлось увидеть ни одного ориентира, ни одной настоящей привязки к карте. Отъехал я от Тунляо километров на сто, может, чуть больше. Дорога отклонилась далеко на запад, и если так будет продолжаться, к вечеру завтрашнего дня я упрусь в горы - Большой Хинган тянется с юга на север и его никак не миновать, а ещё дня через два доберусь и до Монголии, до пустыни Гоби. А это мне было совсем не нужно - Цицикар находился совсем в другой стороне. Странно, что весь день на пути не было селений. Может быть, это какая-то обходная дорога?
Ветер, между тем усилился.
[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]

-  Ну и ну, - придерживая стенку палатки плечом, пробормотал я. Снаружи был слышен шипящий свист – видимо ветер гнал песок с такой силой, что песчинки резали воздух. -  Настоящая песчаная пурга. Так, пожалуй, она выдернет все колышки, - я вытащил из-под спальника коврик и приладил его к боковой стенке палатки, наподобие заслона.
-  Так, наверное, будет лучше. - Я повернулся к нему спиной и сел. Порывы ветра упруго толкали в спину, но палатку теперь качало не так сильно.
-  Ничего, - стараясь успокоить себя, бормотал я, - это есть заслон, самое, что ни на есть настоящее убежище австралийских аборигенов. А уж им-то не раз приходилось выдерживать такие ветра.

                       Сердце громко стучало в висках – по собственной глупости я оказался в нелепой ситуации! К непонятной дороге и недостаточному количеству воды прибавился ещё и ветер. Было слышно, как прыгает и бьётся под ветром велосипед.
                          Я усмехнулся – вот попал! Искатель приключений! И Китай тоже хорош. Самая населённая страна мира. Полтора миллиарда народу, а я сижу в какой-то пустыне ночью, совершенно один. И, главное, помощи ждать неоткуда!

                 Вспомнилось, как несколько лет до этого заблудился в лесу недалеко от дома. Ко мне приехали друзья из Оренбурга, и мы отправились в дальний лес. Когда был пройден изрядный кусок, налетел снежный буран. Густой снег валил не переставая.  Снег перемёл тропы и абсолютно лишил возможности сориентироваться – в десяти шагах ничего не было видно. Мы тогда выбрали направление и шли, прокладывая путь от одного дерева-ориентира до другого, стараясь сохранить прямую линию пути и надеясь выйти хоть куда-то, к реке или к какой-нибудь из окрестных деревенек. Тогда меня так же терзал страх – сгущались сумерки, становилось холодно и казалось, что выхода не будет.

-  Ничего! – опять вслух пробормотал я. – Здесь дело другое: всё-таки рядом дорога, всегда можно вернуться назад. Утро вечера мудренее.
Я выпил чаю и, укутавшись в спальный мешок, заснул.

[ГРИНГО]

                   Проснулся поздно – в марлевое окно пробивался дневной свет. Я выполз наружу. Солнца не было видно за волнами густых слоистых облаков. Не было слышно ни криков птиц, ни машин, и вообще, было тихо. Мышцы ныли после вчерашней нагрузки. Дорога, как и вчера, была абсолютно пустынна, прохладный лёгкий ветерок сдувал последние песчинки с чёрного асфальта – видимо, ветер хорошо поработал ночью.

                   Я  быстро вскипятил себе воды, выпил чаю, сложил вещи и вышел на асфальт. Теперь дорога опять весело тащила меня за собой. Сейчас, с утра я и сам приободрился, всё-таки под колёсами велосипеда была твёрдая дорога, а впереди был целый день.

                     Часа через три асфальт сменился узкой щебенкой, и ехать стало очень неудобно – довольно крупный и острый щебень вырывал из рук руль, колёса прыгали с камня на камень. Но теперь я старался держать какой-то темп и считать пройденные километры.

                               Облака опустились низко к самой земле. Опять усилился ветер и снова, как и вчера, песок стал переметать путь. Мне всё больше становилось не по себе – счётчик отсчитывал километр за километром, а кругом было пусто, словно народ попросту исчез или вымер. Ещё ветер гудел. Не свистел, не выл, а именно гудел. Гул этот, то висел где-то над головой, то давил со всех сторон, прижимая к земле.

                         С некоторым удивлением услышал свой собственный голос – оказывается, я давно уже разговаривал вслух.
-  Это волнение, - стараясь сохранить спокойствие и не срываться на крик, раз за разом повторял я, - конечно волнение. А как же иначе. Хоть бы одна живая душа, а то ведь никого!
 
                      И тут мне показалось, что далеко в стороне от дороги мелькнул силуэт человека.
-  Э-эй! – изо всех сил закричал я. – Э-э-й!

                    Я не мог утверждать это наверняка, но показалось, что я вижу именно человека в китайской треугольной шляпе. Поверхность уже не была ровной, как это было ещё вчера, холмы ломали степь, и я испугался, что потеряю его из виду, если немедленно не побегу за ним вслед. До него было далеко, но теперь я решил, во что бы то ни стало добраться до этого человека.

                         Человек! Сейчас он мог махом разрешить все мои сомнения. Я быстро уложил на обочину велосипед, а сам бросился в погоню.

                      Бежать было неудобно – мешала колючая трава песок и щебень. К тому же я чуть-чуть отвык от бега – за три недели ногам стало привычнее крутить педали, чем бежать, и я даже раз споткнулся и упал, стукнувшись коленом и содрав кожу на ладонях и на плече. Останавливаться было некогда – я на бегу достал из кармана куртки платок и вытер кровоточащие ладони.

                      Усилился ветер. Он крепко толкал меня в спину. Ветер поднял вверх пыль. Она кружила в воздухе, словно снег во время метели. Я оглянулся – там, позади у дороги в песчаном хороводе велосипед едва можно было разглядеть. Человека я уже не видел – может быть, он скрылся в какой-то низине, а может быть, из-за этой проклятой пыли я просто потерял его из виду.
-  Не беда, - лихорадочно пробормотал я, - главное направление, не уйдёт, догоню, успею.

                       Неожиданно мне пришлось сделать резкий скачок в сторону – я чуть не наступил на змею. Меня спасло то, что она двигалась - я заметил её боковым зрением и успел отпрыгнуть в сторону. Я напугался сам и напугал её – она, торопливо извиваясь, исчезла посреди камней. Змея была похожа на гадюку, с такой же плоской мордой и зигзагообразным рисунком на спине, только серого, землистого цвета и, пожалуй, чуть крупнее размером. Её тело было почти незаметно в камнях. Это меня серьёзно озадачило – оказывается, эти места не такие уж и безжизненные! Проводив её взглядом, я невольно пошёл шагом. Змеи теперь мерещились под каждым камнем.

                       Сделав большой полукруг, я обошёл недоброе место, и затем снова побежал, глядя больше под ноги, чем вперёд, стараясь держать, как мне казалось, прежнее направление. Но теперь, пройдя несколько десятков шагов, я понял, что не знаю, куда идти дальше. Пока совершал все обходы, потерял взятое направление. К тому же сбил с толку сильный ветер – он гнал целое пыльное облако. Я остановился и огляделся – велосипеда не было видно. Противно заныло под ложечкой. Чёрт возьми! Опять я сплоховал - бестолково погнался за тенью.
 Ни компаса не взял, ни рюкзак с документами. Даже шаги не считал.

                            Я повернул так, чтобы ветер бил в лицо. Я старался ни о чём не думать - сама мысль о том, что я не найду велосипед и вещи, вызывала болезненное состояние.

                    На велосипед почти наткнулся. Он лежал наполовину заметенный песком.
Велосипед был для меня сейчас и другом и родственником, и спутником, и помощником. Только он мог вытащить меня из той ситуации, в которой я оказался.

                          Я вновь, как и вчера  повёл велосипед в поводу – всё равно боковой ветер сильно мешал – было трудно идти, не то, что ехать. В горле пересохло, но я не останавливался, упрямо отсчитывая шаг за шагом.

                      Сначала я подумал, что устал – стало очень тяжело катить велосипед, потом, сквозь шум ветра услышал характерный стук спущенного колеса о камни. Только теперь понял, что ушёл в сторону и тащу велосипед напрямую по степи, и успел к тому же подцепить колючку.
[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
                            Дорога, видимо, делала поворот, и я на этом повороте незаметно сошёл в сторону. Глаза слезились, внимание ослабло и я, конечно, где-то потерял направление. Где теперь тот поворот, где дорога, где её искать?

                  Противно, до тошноты заныло в животе от страха. Захотелось, или заорать от бессилья, или заплакать, или схватить камень и колотить им велосипед, вещи, просто бить камень о камень, пока не уйдут эти страх и злость. Но вместо этого я остановился и стал разгружаться. Сбросил рюкзак и начал растягивать палатку, нервно повторяя одну и ту же строку из детской песенки о ветре. Голоса своего я почти не слышал, я повторял строку вновь и вновь, а в голове вертелась лишь одна мысль: «Чёрт возьми, в такой переделке я ещё никогда не был.…».

                     Снял колесо и сунул его вместе с вещами в палатку, затем забрался туда сам. Починкой занимался долго и тщательно – нашёл и вытащил пассатижами из покрышки острый шип, заклеил камеру, поставил её на место и накачал колесо.  Видимо, эта спокойная работа сняла напряжение – я успокоился. Сварил чай и поужинал. Потом долго лежал, стараясь уснуть. Ветер продолжал завывать. Не так как вчера, но всё же.

[ГРИНГО]

                     Проснулся ночью. Ветра не было слышно. Я включил фонарь и выполз из палатки. Звёзды светили ярко, камешки хрустели под ногами, высоко-высоко быстро перемещалась огненная точка - видимо, то летел самолёт. Ночной воздух казался очень свежим, дышалось легко.
И вдруг вдали, прямо перед собой я увидел огонь. Я протёр глаза, боясь ошибиться, но нет – он действительно мерцал впереди.

                       До рассвета я уже не заснул. Едва забрезжило на востоке, был на ногах. Сложил палатку, упаковал сумки. Идти решил пешком – вряд ли по целине на велосипеде можно ехать быстрее пешехода.

                      Сумки повесил за спину вместо рюкзака, велосипед, показавшийся мне без вещей совсем нетяжёлым, взвалил на плечо. В руке у меня был компас, и каждые сто-двести метров я сверял направление.

                       Ландшафт изменился. Вчера из-за пыли я не как-то не придал этому значения. Вокруг была по-прежнему сухая степь, но щебнистые участки перемежались теперь с широкими глинистыми и песчаными полянами, к тому же, холмы стали похожи на невысокие, сглаженные горы, совсем как в Тунляо, откуда я выехал три дня назад. Чем дальше я уходил от места стоянки, тем выше и круче они становились.

                  Скорость была невысока, но всё же, за два часа я протопал не меньше километров шести - семи. Я шёл на восток. Уже вчера вечером я махнул рукой на все направления и ориентировался сначала по дорожному полотну, теперь по ночному огню. Сейчас для меня важно было выйти к какой-нибудь деревне.
Захотелось есть. Утром я не позавтракал – не хотелось терять время, и вот сейчас голод догнал меня. Я огляделся, высматривая удобное место для привала. В стороне, в нескольких десятках метрах лежал довольно большой плоский камень. «Вместо стола сгодится», - подумал я и свернул к нему. Сделав три десятка шагов, я вдруг остановился как вкопанный - на плотной глиняной поверхности чётко отпечатался свежий машинный след. Вот он вчерашний огонь! Вот почему огонь мерцал в ночи – машина прыгала по камням!

                      Лучи восходящего солнца осветили степь и оттого, что они сейчас с утра скользили по поверхности, след был хорошо виден. Лучи создавали контраст теней, и я отчётливо видел две колеи. След уходил в низину, затем поднимался на застывшую вдали гору и там, почти на её вершине скрывался из виду. Я вмиг забыл о еде – вдруг солнце исчезнет и поднимется ветер, заметёт след! Кто знает эти чужие непонятные края!

                   Солнце перевалило за полдень, а я всё шёл и шёл по следу. Было жарко, хотелось пить, едва я приоткрывал рот, язык становился сухим и твёрдым, как деревяшка, но я шел, стараясь не останавливаться, стараясь не прикасаться к бутылке, висящей на поясе - это была моя последняя вода.
  [ Гостям не разрешен просмотр вложений ]

Трижды мне пришлось подниматься на холмы и затем спускаться в долины, я успел отсчитать  несколько тысяч шагов, как вдруг услышал стук.  И след шёл туда, откуда раздавался этот шум.

                  Я рванул в подъём. Какой-то ужас внезапно охватил меня. «Скорее, скорее», - судорожно бормотал я вслух. Я вдруг испугался, что там, за холмом ничего нет, что стук этот действительно – стук крови в висках – вот, я выйду сейчас из-за бугра, и снова увижу очередную пустынную низину. «Скорее», - я сделал ещё несколько шагов.
Фу-х! Пожалуй, ещё никогда я не испытывал такого облегчения. Я сбросил с плеча велосипед, сумки и рухнул прямо на них. Слава Богу, похоже, всё закончилось!

                   У двух десятков нефтекачалок насосы, словно механические качели, прыгали вверх-вниз. Три, или четыре нефтяных вышки торчали между качалок, вышки стояли и дальше, вдоль уходящей на восток первоклассной дороги. Несколько глинобитных хижин жались к скудному ручью, крестьянин гнал на водопой отару овец, большая группа мужчин сгребала лопатами с дороги песок. Я наблюдал за ними и не в состоянии сделать ни шагу, всё лежал на своих сумках и смотрел.

[ГРИНГО]

                             Спустя полчаса я прислонил велосипед к стене магазина. Я сменил куртку, почистился, как мог, но вид у меня всё равно был не очень – продавец не смог скрыть удивления во взгляде. Это было понятно – обветренные губы потрескались и чуть кровоточили, кожа на лице натянулась – зной сегодняшнего дня высосал из моей кожи остатки влаги, за двадцать дней пути, и особенно за последние три дня я потерял не меньше четырёх, может быть, пяти килограммов веса.

                     Я показал на воду, продавец тут же поставил на стойку бутылку воды и тарелку небольших варёных клубней ямса. Он улыбнулся и жестом пригласил попробовать угощение. Я не успел ни достать деньги, ни попробовать клубни как в магазине появились двое полицейских. Они подошли к прилавку и, не говоря ни слова, взяли меня под руки вывели на улицу и запихнули в фургон. Затем так же молча кинули туда же велосипед и багажные сумки. Всё произошло очень быстро, опомнился я, только сидя в машине.
-  Эй, вы что? - полицейские молчали – они не улыбались, не хмурились, не переговаривались, они сидели и невозмутимо смотрели мимо меня.

                    Северные китайцы роста немалого – никак не меньше метра восьмидесяти и довольно крепкие на вид – воевать с ними здесь в машине было бы совсем неправильно. Я решил подождать развития событий.

                   До полицейского участка (а именно туда мы ехали), оказалось довольно далеко – минут двадцать езды. Из машины меня вывели так же – под руки.

                «Целый город», - успев оглядеться по сторонам, отметил я про себя. Здание полиции находилось посередине широкой улицы. «Надо же», - подумал я, глядя на типичные китайские крыши городских домов, - «все китайские городки похожи друг на друга. Словно в Тунляо».

                       Мы поднялись на второй этаж, вошли в просторный, высокий кабинет и здесь мои провожатые оставили меня стоять перед начальником, сидящим за широким столом. По его знаку полицейские вышли из кабинета.

                         Несколько секунд мы смотрели в глаза друг другу. Начальник неожиданно улыбнулся, и произнёс на русском языке:
-  Здравствуйте, - и, показав рукой на стул, добавил:
-  Садитесь, пожалуйста.
 Я растерялся, потеряв на несколько секунд дар речи – ожидал чего угодно, но чтобы вот так, на русском языке вести разговор с начальником полиции в Китае – этого я не ожидал никак.

-  Не удивляйтесь, - опять улыбнулся он. - Мне позвонили нефтяники и сказали, что около посёлка появился человек. Усталый, потрепанный и по виду русский. Я учился в Советском Союзе лет двадцать пять назад. Захотелось помочь чем-то, заодно поговорить на русском языке, - он радостно засмеялся. - Видите, не забыл. А мои сотрудники русского языка не понимают, наверное, напугали вас?

                    Но мне теперь было не до страхов – как ни краток был послужной список моих путешествий, но за это время я научился анализировать ситуацию довольно быстро и быстро приходить в себя.
Я устало выдохнул, сел на стул и с удовольствием отхлебнул из чашки горячий зелёный чай.

                     Час прошёл очень быстро. Советский Союз, Россия, Китай – всё было собрано в одну кучу. Говорил больше китаец, я слушал. Оказалось, мне довелось попасть в район нового освоения. Год назад здесь начались разработки месторождений нефти. Была проложена новая дорога, почти все местные жители работают на её строительстве и на установках нефтяных вышек. Старые дороги заброшены, деревни исчезают, вместо них возникают посёлки нефтяников.
-  Новая жизнь идёт, - с ноткой гордости в голосе завершил он своё объяснение и добавил, -  вы вышли как раз на такой посёлок, вам повезло.

                   Я спросил о пути на Цицикар. Китаец достал карту:
-  Отсюда до центра города рукой подать, два квартала, там, у пагоды налево свернёте, дальше дорога через Далай и Дацин идёт прямиком на Цицикар. В Далайе паром – через реку пока нет моста, – он улыбнулся.
-   А до Тунляо здесь далеко? - спросил я и вдруг запнулся – круглое лицо начальника полиции вытянулось, он пробормотал что-то на китайском языке.
-  До Тунляо, - повторил я, - три дня как из Тунляо выехал, а куда же, наконец, попал – не знаю. 

                     Начальник полиции вдруг по-настоящему засмеялся. Сначала тихо, потом всё громче и громче. Я оглянулся назад, потом ещё раз посмотрел на смеющегося китайца. Подошёл к окну. Прямо перед собой я увидел крышу главной пагоды городка. Три дня назад я свернул в сторону, чуть не доезжая до центра, но крышу эту запомнил.
-  Что, - переспросил я, - я в Тунляо? – китаец, не говоря ни слова, кивнул головой, продолжая смеяться, затем достал платок и вытер слезящиеся глаза.
-  Да, да, это Тунляо, - наконец выдохнул он, - вот как бывает.
Я улыбнулся:
-  Ладно, по крайней мере, назад не повернул – то-то было бы смешно. Весь день вчера порывался. А так что – покатался вокруг города. Уик-энд, так сказать.
Я никак не мог согнать с лица глупую улыбку:
-  Иероглифы меня здорово с пути сбили – всё гадал - та дорога, не та.
-  Не волнуйтесь, - кивнув головой, сказал китаец, - я напишу вам сопроводительное письмо и объяснение для людей, к которым вы будете обращаться, а тут, до нужной дороги вас проводят, - он опять широко улыбнулся, - чтоб ещё раз на одном месте не прокрутиться.
- Только, пожалуйста, напишите на этом листе название дороги и нужное мне направление иероглифами, и подчеркните названия, а отдельно я напишу перевод на русский.
Он опять улыбнулся:
-  Конечно. Наш язык очень трудный.

                      Через несколько минут я ехал по хорошей асфальтированной дороге к центру города. В сумке у меня лежал целый пакет сладких китайских булочек и коробка с помидорами, в термос был залит горячий зелёный чай, а в заплечном рюкзаке вместе с картой находилось сопроводительное письмо. Впереди ехала полицейская машина.

                    Письмо начальника полиции здорово помогло – через день я был в Далайе, а ещё через три дня в Цицикаре. На площади Далайи толпа местных жителей собрала целый консилиум, решая каким образом вывести меня к паромной переправе, и, как оказалось, их сомнения имели основание – километров двадцать меня вёл козьей тропой к реке какой-то добровольный провожатый. Но решилось и это дело – и паром подошёл вовремя, и переправа закончилась успешно.

                  До границы от Цицикара оставалась неделя пути. Но сейчас страхи, если они и были, прошли без следа – китайцы оказались необычайно дружелюбным и покладистым народом. Я глядел на карту и ловил себя на мысли, что с сожалением смотрю на быстро сокращающееся расстояние до Забайкальска.
 
                        А в подобные истории, несмотря на полученный урок, я за время путешествий попадал ещё не один раз – и в Америке, и в Австралии, и в Африке. Но может быть, рассчитать всё до тонкостей в пути не получится, как ни старайся, может быть, настоящее путешествие без неожиданностей обойтись просто не может? Как знать….. 
 

[Ведун]

 
Ох! Как приятно прочесть. Как будто побывал там, в степях и пустынях Поднебесной. Настоящие не ассимилированные китайцы довольно добродушный народ. Языка я конечно не знаю и общаться приходилось посредственно, но чёткая грань толи застенчивости, толи ортодоксального провинциального воспитания в поведении селянина и жителя мегаполиса или крупного города угадывается без труда. Приходилось помотаться по Дальнему Востоку, посмотреть работяг из Кореи и Китая. Создалось впечатление, что каждый на столько знает и понимает своё "место" в иерархической структуре бизнеса, что сильно смахивает на армию. Подчиненный ни когда и ни за какие коврижки не станет спорить или грубить начальнику, начальник всем видом покажет, что к нему на хромой кобыле даже не вздумай приближаться, при чем если наниматель рабочей силы разговаривает с руководителем артели, то последний ведет себя хоть и почтительно, но цену своей бригады знает.И его интонация соответствующая и даже осанка будь здоров. Однако русский бизнес есть русский бизнес. В Приморье как ни удивительно - до сих пор а-ля 90-е. Приморский "купчина" (а по сути полубандит) умеет спесь сбивать. Расслабляются китайцы почти как русские, прилично выпивают, эмоционально спорят, любят вкусно покушать, обажают зрелища под крепкие напитки. В такие моменты все эмоции у них на лице и переводчика не надо, крепкое словцо снабженное соответствующей мимикой не требует пояснений. Иногда даже кажется, что попал в китайский фильм про кунг-фу снятый режиссером из Боливуда. Мне даже смешно было. Оказывается все в серьез и по-настоящему. Такие они наши Сяо-братья.

[ГРИНГО]

Да, это так. Иерархия очень строго соблюдается. Мне пришлось общаться с одним южанином-начальником полиции, так для того, чтобы он меня не притормозил, пришлось сесть на стул, чтобы быть ниже его ростом. Он поважничал, для порядка, но нужную бумажку подписал.

[ГРИНГО]

                   А вообще, для того, чтобы поплутать как следует, не обязательно уезжать в Африку или Китай. Сколько раз я плутал в родных, так сказать, краях.....

                  О том, что передвигаться по Нечерноземью можно лишь по асфальтированным дорогам, ясно любому. Конечно, солдаты Наполеона, которые видели и египетские пустыни, и болота Германии, не придали значения предупреждениям об отсутствии дорог в России, за что и жестоко поплатились осенью 1812 г., буквально завязнув в полях Смоленщины. Однако каждый человек разумом считает себя уж если не выше Наполеона, то, по крайней мере, равным ему. Так и я....

                        Случилось это давно - я только начал осваивать велосипед. Крутил тогда от Белого моря до Чёрного. Едва пересёк границу Тверской и Смоленской областей, двигаясь от Ржева к Вязьме, сразу же попал под сильный летний дождь. Переждав его, с интересом пощупал странного серого цвета почву, которая моментально слиплась под пальцами в плотный глиняный комок, повертел его в руках и беспечно выбросил. «Посмотрим. Там видно будет. Наполеон не русский, а нам не привыкать».

                    Дома, прорабатывая маршрут, я не нашёл информации на один участок — между смоленским пос. Угра и находящейся в Калужской области дер. Бахмутово (это сейчас есть и интернет карты и хорошие бумажные их аналоги, а тогда  приходилось пользоваться описаниями каких-то маршрутов в журнале «Турист» или административными картами, на которых дороги были нанесены условно). Мне не раз приходилось раньше, переезжая из области в область, сталкиваться с отсутствием дорог, и я надеялся, что на месте решу каким-то образом этот вопрос.

                    Утро выдалось солнечным. Безветрие помогло быстро преодолеть путь от деревеньки Посьмино через Знаменку к станции Угра. «Как бы то ни было, а 70 км позади и всего за три часа» — эта мысль отбросила некоторые сомнения относительно следующего участка пути. «Расспрошу местных, они должны знать округу», — решил я. Увы! Бахмутово находится в соседней области и так же интересовало местных жителей, как какой-нибудь городок французской Бургундии.
                         
                     «Езжай в объезд, тут километров 60 до трассы, там спросишь». Но ведь должна же быть прямая дорога, не может быть, чтобы местные всё время ездили в объезд! С этими мыслями я останавливаюсь у последнего колодца в Угре набрать воды и здесь неожиданно нашёл проводника-знатока — местного дядьку с хитрым взглядом и большим ведром для воды. Диалог наш был самым что ни на есть обычным. Это потом, спустя какое-то время я научился правильно оценивать указания и советы местных жителей, тогда же воспринял всё за чистую монету:
 
— Подскажите, если знаете, путь покороче на Бахмутово, — попросил я его.
— В Бахмутово? Это — с удовольствием! Тебе вначале на Баскаковку ехать надо. Сейчас проедешь по асфальту 5 км, будет поворот на Баскаковку. Там дорога хорошая, щебёнка, 18 км. От Баскаковки 3 км лесом, выйдешь на трассу, а с трассы прямой путь на Бахмутово. Всего-то напрямик километров 25. А тут, вкругаля тебе далеко.
— А лесом-то я проеду? Что там за дорога?
— Проедешь, там на чём хочешь проедешь, а уж на велосипеде-то подавно. Давай, парень, жми.

                  Через 7 км я свернул по щебёночной дороге в нужном мне направлении. Через 12 км щебёнка закончилась, и дальше пошёл песок, рассыпчатый и глубокий. Откуда только он взялся здесь, в краю болот и глинозёмов? Протащив волоком велосипед 3 км по песку, я понял, что основательно влип. Надёжнее всего было повернуть назад, но уж больно много времени было потеряно за эти последние 15 км пути. Я было остановился, но прикинув в уме время и пройденный впустую путь вздохнул и потащил велосипед дальше.
[ Гостям не разрешен просмотр вложений ]
 
                    Ещё час ушёл на борьбу с песком, прежде чем показались крыши домов нужной мне деревеньки. На въезде счётчик показал полных 27 км.
— Как бы в Бахмутово проехать? – кинулся я к первому же прохожему.
— Это просто. Вот твой путь, — и он показал рукой на ту самую дорогу, по которой я только что приехал. — Сначала песок, потом щебёнка, она тебя на асфальт выведет, а там, вокруг, километров 50 и ты на трассе. А уж там спросишь.
— Но я только что оттуда и приехал. Мне сказали, что здесь есть более короткий путь.
— Кто это тебе сказал? Это дорога тупиковая. — Мой собеседник посмотрел на меня с жалостью и нерешительно произнёс:
— Ну, к Мишке, что ли сходить, к леснику? Если уж он не подскажет, тогда и не знаю, что тебе сказать.

                          На мою удачу лесник сидел в машине напротив местного магазина.
— Чего тут гадать? – ответил он, едва дослушав мой вопрос. -  Вон по щебёнке до асфальта и там до трассы прямиком. На чём ты?
— Я на велосипеде. В отпуске я, забрёл в ваши края и как раз по этой самой щебёнке и приехал. Мне сказали, что здесь прямая дорога через лес есть.
— Э-э! Была тут одна дорога несколько лет назад. Лес по ней вывозили. «Кировцами» разбили всю. Сейчас ни на чём — ни на «дизеле», ни на «Кировце» — не проехать. Возвращайся, парень. Или электричку жди. Через три часа сядешь на неё и промчишь километров 30 до Ершей. А там разберёшься.
— А может быть, всё-таки по лесной дороге? — мне так не хотелось возвращаться назад, что я готов был протащить велосипед на себе какое-то расстояние. — Если тут 3 км, это же немного.
— Ну, попробуй. Только здесь не 3 км, а 8. Будет деревня (он назвал её), там по дамбе через пруд, ещё 5 км и на трассу выйдешь. Заблудишься. Лучше вставай на шпалы, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал лесник, — и по шпалам. 12 км пройдёшь, и от светофора влево. По тропе километров 5, и выйдешь на то же село, прямо к дамбе.

                            Я сел на велосипед и поехал в указанном направлении. Асфальт оборвался, не дойдя даже до края села, дальше пошла вязкая глинистая колея. Через сто метров пути колёса забились плотной глиной. С велосипедом на плечах мне удалось пройти ещё несколько шагов. Последний дом Баскаковки позади, а впереди лес и колея, глубиной в полметра. Всё. Огромные куски глины, прилипшие к кроссовкам, не дают сделать ни шагу с моим грузом. Нечерноземье. Наполеон был прав, дорог в Нечерноземье нет.

                       Я сшиб отвёрткой грязь с кроссовок и с колёс, вытащил велосипед к полотну и поставил его на рельс. Осторожно ступая покатил вперёд.

                     Три часа. Четыре километра в час, словно по секундам. Несколько раз велосипед слетал, приходилось останавливаться, поднимать его вновь ставить на рельс. Меня догнала электричка, я едва успел спрыгнуть на насыпь, но через три часа, преодолев 12 км, добирался-таки до светофора. Отсюда едва заметная тропа вывела меня через 9 км сначала к огородам, а затем и к дамбе, о которой упоминал лесник Михаил.

— Как в Бахмутово попасть? — не удержавшись, спросил я у первого же дома у отдыхавшего после бани на лавочке здоровенного мужика.
— Вот по этой дороге 9 км до трассы, —  терпеливо объяснил мне хозяин, — а там по трассе назад, ещё столько же до указателя. Там асфальт. От указателя до Бахмутово километров 12. А вообще, можно срезать...
— Стоп, — не надо срезать. Я лучше по дороге.
— Так тут напрямик километров 5 всего, на велосипеде должен проехать. Ближе ведь.
— Ничего, - сев на велосипед и набирая скорость крикнул я, - лучше уж дальше. Надёжнее будет.

                     До Бахмутово я всё же в тот день добрался. Было почти темно, но мне так хотелось увидеть указатель с названием этого села, что я даже забыл заполнить бутылки водой по пути. А в Бахмутово уже две недели чинили водонапорную башню, и воду можно было увидеть только с 7 до 8 часов утра. Я выехал за деревню, поставил палатку под огромной берёзой и лёг спать, продолжая и во сне считать шпалы и сбивать отвёрткой глину с кроссовок.
 

[aleks_z]

Володя снимаю шляпу!!!!!!

[ГРИНГО]

                       Саша, почти случайно всё получилось. В начале 90-х, не знаю как в больших городах, у нас творился кавардак. Предлагали заниматься всякой ..., а я вместо этого решил заняться с детьми. Несколько, так сказать, крутых ребят посмеялись, а я просто открыл подростковый клуб - качались, занимались офп, в походы ходили. Потом на велосипед сел, сначала сам, затем детей посадил. Хотелось показать, что учитель, это не гувернёр, это просто старший товарищ, готовый поделиться опытом.

                        В первое зарубежное путешествие меня дети отправили: на выпускном не директора благодарили, а меня (стыдухи было - дети же не понимают, что есть субординация и проч.). Обозвали меня "Сурским Колумбом", вот и пришлось держать марку - сразу после выпускного сел на велосипед и поехал в Париж.
 
                         А в самих путешествиях по миру приключения начинаются когда пересиливает азарт, авантюрный дух. У меня авантюрного духа сколько угодно и ещё чуть-чуть, когда не сдерживаю - попадаю в переделки. Так было в Южной Америке, когда я решил проехать по Дороге Смерти, или в США, когда сунулся вечером вглубь резервации Пайн-Ридж - я же не мог говорить на каждом углу, что лояльно отношусь к индейцам. Легко могли укокошить - прятаться пришлось. Или в Африке - не мог же я проехать мимо настоящей Калахари, когда до границе с Ботсваной оставалось 50 км! Конечно я сунулся туда. Правда нервы покрутил, но куда же без этого и когда ещё придётся!

[FLDM]

Круто, я бы не смог как ты