" Размышляя, Одинец сучил в ладонях нитки и свивал одну с другой. Навил
несколько прядок, отскоблил от ствола сосны кусочек смолы, размягчил ее
теплом руки и скатал со смолой заготовленные прядки. Получилась веревочка,
плотная и крепкая, как оленья жилка. На концах Одинец сделал по петле.
Цепляясь за сосну, он поднялся. Трудно ходить. Ступишь, и боль бьет в
колено и ступню, поднимается до пояса. Кое-как добрел до холмика, лег
грудью, набрал вялых брусничных ягод и набил себе рот. Мшистый холмик
оказался вблизи диким камнем, выросшим из земли. Таких камней повсюду
много в Новгородской земле. За камнем открылась глубокая яма, налитая
свежей водой.
Одинца ломала горячка, он пил жадно и много. За камнем толпился
густой орешник. Одинец вырезал несколько толстых стволиков, нарвал охапку
тонких веток и потащился обратно к двойной сосне, как домой. Там он уселся
на обжитом месте, ошкурил самый толстый стволик, острогал и к концам
стесал заболонь. Он работал через силу, а все же лук скоро поспел. Дерево
сырое и слабое, ни вдаль, ни крупного зверя не годится стрелять, вблизи
лишь... Одинец натыкал кругом себя орешниковых веток и затаился за ними.
Не то спал не то грезил наяву.
Солнышко лезло и лезло на небо, уже встало над головой. Томно Одинцу.
По телу бегут мураши, ползут от пяток и собираются на спине, хоть по
времени уже уснули на зиму лесные муравейники. Ребра мерзнут, а голова
горит. Во рту сухо, рану зло дергает. В ней как живое, тукает и тукает
новгородское железо с нурманнской стрелы.
А все же он сидел смирно и терпеливо держал на коленях готовый лук с
наложенной на тетиву тяжелой стрелой.
Вниз, за полдень, повалилось Солнышко. Не раз слышались Одинцу живые
звуки, хрусты веточек под чьим-то осторожным шагом, шорохи, будто дальний
зов. В чащах пырхали рябчики, перепархивали добрые птицы дятлы пестря
черно-белым пером. Веверица-белочка взбежала по сосне, завозилась в сучьях
и сронила-бросила в человека старую шишку. Глупая синица-щебетуха слетела
на воткнутую человеком ветку, закачалась и завертела носатой головкой - не
понимает, кто это сидит под соснами...
Пришлось Одинцу увидеть и крутой рыжий бок лесной коровы, безрогой
лосихи, которая беззвучно прошла, как проплыла, краем поляны. Так и
толкнуло в сердце! Эх, будь настоящий лук! А из этого лишь напрасно
попятнаешь, на смех.
Грубо и громко захлопали крылья черного лесного петуха, глухого
борового тетерева, который где-то сорвался с дерева. Сюда иль нет? С утра
Одинец заприметил на поляне глухариный помет.
Здоровенная птица свалилась на брусничный холмик, огляделась и
принялась жировать. Одинец выждал пока глухарь показал хвост, и выпустил
тяжелую полуторааршинную стрелу."
В.Д. Иванов "Повести древних лет"
http://www.lib.ru/HIST/IWANOW/povesti.txt, глава 1.5