Кровавый Кукиш (Фантастическое приключение городского лучника)

[serdobol-]

Я тут немного таво, продолжил
 

                                                     То Время одарит,
                                                     То руку пожмёт,
                                                    То больно ударит,
                                                    То разум крадёт.
                                                    В большом сундуке
                                                    Из космической пыли,
                                                    Упрятало Время
                                                    Сказки и были.
                                                (Рассуждения Бурея в моей рифме)
… Прошло, без малого, четыре года. Сейчас, оглядываясь назад, мне кажется, что я повзрослел. Не потому мне сорок и множество седых волос, что у меня, точнее у нас со Светлой, родилась доча Настя,  я стал папой и всякое такое, а потому,  что  я начал видеть, ощущать время и жизнь по новому, по взрослому, хотя остался тем же балбесом,  не перестающим удивляться чудесам жизни.
      За прошедшие годы я многому научился, много узнал, много переделал, пролил малость и своей, и чужой кровушки, так и не став ловким воином и рубакой как многие, но с луком я управляюсь не хуже других, а может и лучше. .     Наша весь разок горела, потом отстраивалась сызнова, превратилась в городок, обрела частокол, вал, вышки четыре башенки, церквушку и общий дом, он же детинец. На реке теперь стояла деревянная пристань, были проложены мостки и установлены  погрузочные краны-журавли.  

    … Май, чудное время. Всё кругом распускается, цветёт, птички пою-ют! Весь заканчивала посадки своих и общих огородов. Народ трудился на земле и был благодарен ей.
    …Я очищал от коричневой земли лопату и наблюдал как дочка, сидя на маленьком стульчике,  покрытом шкурой,  кормит крошками курей. Доче, всего то два с половиной годика, а уже хозяйка.  Куры клевали у неё с рук, она смеялась и иногда, по детски ойкала. Рядом с ней, отвалившись на бок, лежала  рыже-серая собака Люля, коротко Лю. Вовкина Дуся принесла щенков в день рождения нашей дочки и мы со Светлой решили взять одного себе.  Собака на улице не отходила от маленькой Настёны ни на шаг и постоянно была на страже, даже мух отгоняла от дитя. Вот и сей час она, млела на солнышке, но как только девчушка переставала смеяться,  сразу поднимала голову и напрягалась.  Видя, что всё в порядке, я рядом, а Настя достаёт из туеска горсть крошева,   глянув на кошку, которая лежала на её хвосте, падала головой на землю и закрывала глаза.
  Дверь ворот открылась, Лю подняла голову, появился Данила и Вовка.
  -Здрав будь Влад!
Лю узнав своих, опять улеглась.
  - Здоров парни.
  - Ты всё молодишься? Какие уж мы парни?
  - Ну не знаю. Стареть, всяк рановато. – Ответил я, пожав друзьям руки.
На пороге появилась Светла .
  - Здравствуйте гости, проходите в дом, отведайте угощение.- Пригласила жена поглаживая «новый» живот.
  - Здравствуй и ты Светлушка, и дети твои. Благодарствуем за предложение, но не досуг. Ещё свои все труды не вытрудили.
  - Да заходите. – Подтолкнул я друзей.
  - А чё ты толкаесся? - И Вован своей шапкой хлопнул меня по голове и заржал.
  - Ты чё на? - В шутку возмутился я и тут же получил шапкой от Данилы. Затеяв шапочную потасовку, смеясь, мы ввалились в горницу.
 Светла видя всё это развела руки:
  - Вроде взрослые мужи, а всё как жеребята бестолковые и брыкливые.
  - Что-то ты Влад припозднился ныне с огородом. Уж вечёр наступает, а ты ещё не отделался. – Спросил Данила садясь за стол.
  - Не юли! Давайте, выкладывайте,  с чем пожаловали.
Светла подала на стол горячие крапивные щи в глиняном горшке  и деревянные ложки.
  Данила потянул носом, оценивая запах варева:
  - Да-а-а! Живёш ты сладко Владко!
  - Так женись, и у тебя сладость прибудет. – Вставил Вовка ухмыляясь.
 Данила погрустнел:
  - Не браты, пока её не найду, на другой не жененюсь.
  - Кого её? – Спросил я и отхлебнул из ложки.
  - Свою любовь. – Грустно улыбнулся весельчак.
  - Так до скончания века будешь искать…. – Вставил Вовка.
  - Как знать. – Задумался Данил. – Ладно, давайте о деле, а дело такое, до купальницы пойдём на Кубенское озеро, там в Городке торжище будет. С Вологды купцы  прибудут, с Волги, со степей, так что народу наберётся достаточно, что б с нас меха собрать, да облапошить . Что показать на торжище у нас имеется, да и слухи о наших изделиях наверняка распространились. - Ну и ещё одна мелочь. Помните татя что полонён был Могутовыми воями и умом тронулся? Ну, потом его дружки меня, як жеребёнка, из расшивы арканом выдернули…
  - Ну-ну, помним, - глянул на меня Пятак, - эт те бегунцы, что остались после ночной битвы, когда Пепел к нам пришёл.
  - Ну! – Не выдержал я, - Что случилось то?
  - Ты што так раскалилси то? – Засмеялся Данилка, - прям хоть кувалду бери и куй по темечку. – Ни чё не случилось, просто оттаивать он начал, перестал метаться, плакать, но всё равно в головушке белки скачут. Пожалела его одна вдовица и приняла к себе жить. Он, по началу, как дитя звериное  был, а потом отходить начал, видать женское сердце чудо сотворило. Она то теперь говорит что любит его, а он об этом и понять не может. Ныне привела она его сюда, к Бурею, мол он может поможет, разум поправить, крышу так сказать подлатать. Ну Бурей то вдовицу расспросил, а про то как лодии буртасские сто лет перемахнули, расспросил особо. - Рассказал Данила и принялся хлебать щи, поглядывая на нас с Вовкой.
  - Ну а мы-то тут причём? – Спросил я.
  - А при том браты, что Бурей нас приглашает в своё логово, на капище, так как мы тож через время шагнувшие были. – Облизнул ложку Данила и хлопнул ею по столу.
  Мы с Володькой открыли рты.
   - Ну што вылупились аки сычы? – Спросил, как ни в чём ни бывало, хохмач, приглаживая усы.
  - Ты что же чувак столько молчал? – Привстал из-за стола Пятак с шипеньем, - мне ж даже не с кем потрещать было о былом, о кино и прочем!
  Я ловил ртом воздух и не верил происходящему.
  - Тихо, тихо Вовко! – Выставил вперёд ладони Данила, - я ж из прошлого сюда попал, за сто пятьдесят годочков.
 Вовка плюхнулся на лавку, в горнице воцарилась тишина. Все думали про себя. Наконец Володька очнулся:
  - Всё равно мог бы сказать. – Помолчав добавил, - а как попал то?
  Данила собрался с мыслями и коротко рассказал.
  - Прибыл тогда на Русь  митрополит – грек Феопемпта. В Киеве уже золотые врата стояли.  Вроде всё нормально, но народец некий, роптать начал по разным углам Руси. Я тада уж крещёный был, а зазноба моя нет. Вышло так, что якобы язычники, осквернили Десятинную церковь.  В Киеве началась охота на осквернителей. Народ старой веры начал уходить в леса и ещё подале. Докатилась и до нас в Курск эта жатва…   …Я со своей Милёной, на купалу, у костров был и тут конные налетели…  Ни кто не готов был, а как подготовишься, все на свету костров, а подсылы с тьмы ночной наехали. …Кого за волос ловили, кого верёвкой, кто отпор давал, того успокаивали мечём, аль копием…    …Я кричал что крещёный и что  Милёна моя, а что толку(?), они выполняли чей-то посыл. - Данила замолчал переживая давние события, взерошил волос и криво усмехнувшись продолжил , - Когда её за косу потащили, я уж не выдержал, одного скинул с коня, обезоружил, и дал отпор. Пятерых зарубил, меня тоже чутка зацепили, Мелёну потерял во тьме…  а утром объявили что чародеев и антихристов казнить будут прелюдно. Пошёл я искать милушку свою, а её на площадь  с другими купальниками ведут…  Ох и горько мне стало тогда! Горько за правду нашу, и за любимую. Это она то чародейка ? Она антихрист? Она мыша в амбаре убить боялась. Унёсся я рысью домой, одел сброю и на площадь…   .. Во общем вырвал я любимую из лап зверских, а за мной погоню отправили. – Данила вытер лоб и продолжил. – Целую седьмицу мы скрывались, потом , хвост мне, всё же, прищемили. Нагнали в лесу, а мы у реки отдыхали, их десяток я один. Ну думаю стрелами побьют, так нет, решили живьём брать. Я дал им бой, шестерых закрутил и посёк, остальные скрутили любушку мою и на конь…   …я за ними, а их нет, исчезли.  Спужался я тогда сильно, думал колдовство, но всё ж ринулся по следам и вот незадача след пропал.  Я вперёд пробежал, нет следов. Ну думаю надо на конь и поискать, оборачиваюсь, а и коня нет, и полянка не та.  Вот тада мне Бурей и встрянулся. Он мне всё разъяснил, я принял спокойно,  и решил что здесь буду искать любушку мою Мелёну, а Бурею дал слово ни кому не говорить.
   Данила замолчал. Молчали все. Под потолком,  жужжа,  кружили мухи, Светла за спиной всхлиповала, закрыв лицо платком.  
  - Ни хрена себе! – Прошептал я, - а нам что ж рассказал?
  - Ныне Бурей дозволил.
Я резко обернулся на Светлу, та с легкой улыбкой проговорила:
  - Я уж давно знаю что вы с Володей не тутошние, а вот о Даниле не догадывалась. Не бойтесь, я никому…
  Обстановку разрядил детский плач и лай собаки. В горницу, по детски не уклюже перешагивая порог,  плача огромными слезинами, зашла дочка Настя:
  - Тятя, мама, - всхлиповала она, крутя грязными кулачками глаза, - Петя Натю попу клюк.
  - Что-что? – Не понял Данила.
  - Пятух в попу клюнул. – ответила жена и повела дочку к кадке умыться.
  - Настя, а Люля за тебя заступилась? – Спросил Данила.
  - Да. – Резко констатировала малютка сквозь мамины умывающие ладони, - Люля на петю ав, ав, ав. Петя на заболе сидит и боися.
  Мы засмеялись. В хату зашла лохматая Лю, дождавшись Настю, лизнула её в щёку и вывела на двор кормить птиц.
  - А что ж мы Бурею понадобились? – Спросил я.
  - А хто его знает, можт узнать что хочет. – Задумался Вовка.
  - А когда?
  - Ноня звал. – отозвался Данил.
  - Ну давай сходим, может чем пособим. – Согласился я. – Светлушка, мы до Бурея обернёмся.
   На окраине селения, под лесом нас ждал Доброшка. Он уже был не тот восмилетний мальчуган, он был подросшим, посерьёзневшим подростком.
Как же он догадался что мы идём, подумал я, но спрашивать не стал.
  …Пройдя ельник,  мы подошли к осиновому коридору. Конские черепа глядели на нас пустыми глазницами как бы спрашивая «А ты»(? ) Я молча поздоровался и двинулся за Доброшкой, за мной шли друзья.
  На поляне стояли прежние извояния богов, горел большой костёр и на деревянном троне, от которого отросли ветки с молодыми листочками, сидел Бурей с посохом в руке. Возле него сидел тот самый человек, о котором говорил Данила. Он играл с мелкими косточками, какого-то животного иногда посмеиваясь.
  - Встань чадо ПрокОш, пришли твои друзья. Они хотят с тобой выпить и поиграть. – Добродушно произнёс ведун, обращаясь к безумному.
Прокош подошёл к нам, оглядел, остановившись на мне спросил:
  - Почему ты в печали? Я не хочу пить, давайте играть.
  - Но они не будут играть, пока ты с ними не выпьешь. – Прозвучал, теперь уже властный, голос Бурея, отдавшись по спине мурашками.
Мужчина расстроился, что-то тихо промямлил и согласился. Я был поражён пустыми, глуповатыми глазами человека, который когда-то был смелым войном.
  Доброга поднёс четыре берестяных кружки, одну подал персонально Прокошу, три другие мы взяли сами. Молча выпили. Потом началось не вероятное.  Безумец зашатался, лицо его покраснело, он заплакал говоря что ему очень жарко, потом резко побелел и впал в беспамятство.

[VicM]

Я тут немного таво, продолжил

Ну, наконец-то! Мы ж извелись ужо все...

[Gworker74]

Эвона как - четыре года минуло

[And Ray]

Ай, ДОБРО!!!!  Хороший поворот на новое действо!

[лесник]

Я тут немного таво, продолжил

Хорошо продолжил.

[aikynda]

Хорошооо!!!

[serdobol-]

 :bv:Он зашатался, его ноги начали подкашиваться. Мы бросились поддержать, но Бурей остановил наши действия и велел отойти от подопытного.
   Лес накрыли сумерки.  Лесные стены поляны казались чёрными.  Лики богов, смотрели на происходящее, отражая играющий свет костра и казалось блюли правду действия, не допуская кривды. Они были строги, суровы и справедливы, страшны и добры. Мне стало не по себе, я задрал голову, отключившись от происходящего. Серое темнеющее небо принимало улетающие искры костра и растворяло их в себе.  Справившись с суеверным, первобытным чувством я вернулся к происходящему на капище.
Прокош шатался как пьяный, с трудом балансируя на подломившихся в коленях   ногах. Казалось, что он вот-вот упадёт, но этого не происходило, он стоял, словно сопротивляясь не видимому ветру. Бурей начал говорить, перечислять богов, обращаясь к ним и отгоняя кого то. Чуть отхлебнув из глиняного сосуда, он устроил допрос безумному.  Тот хныкал, но рассказывал. Из бессвязной речи одурманенного, в конце концов, прояснилась картина  давних событий…
   … Прокош и его брат Прокуд были изгоями из Новгорода, за поножовщину. Подрезали какого-то персида, но не просто так, а защищаясь, ибо тот требовал уступить ему и его четырём охранникам  дорогу. Братья упёрлись,  мол мы дома и тут хозяева, а тот,  я ибн Раджа или как там у них наглец…  Прокош ответил, что послать бы тебя на.., да видать ты оттуда пришёл, толпа вокруг спорщиков ударилась в смех. Толмач перевёл слово в слово,  завязалась перепалка переросшая в схватку. Те сабли вон из ножен,  а Братья засапожники в руки и показали наглым «гостям» где раки зимуют, в живых остался один охранник.  Потом судилище было, братьёв выгнали из города. Они помыкались и прибыли в Рязань. Начали обживаться, Прокуд женился, детки пошли…  А потом было не довольство Новгородом и их как Новгородцев прижали на торге, послухи они. Когда братья домой доползли,  от дома один пепел и жуткое зрелище осталось…  Не стало у Прокуда жены и детей, погорели.   Дальше мужиков ждала ватага на Волге, разбой, злость, кровь и обиды на судьбу. В одном из походов, ночью, их две лодии прошли сквозь густое воздушное марево, оказалось, что очутились здесь, на сто лет назад от своего времени…
     …Бледный как холст Прокош, казалось, вот-вот упадёт. Он выглядел очень уставшим. Ещё бы, ведь он пережил заново горькие события своей жизни.  Бурей велел усадить его. Доброга тут же принёс  лавку и мы аккуратно усадили страдальца. Бурей накрыл голову бедолаги большим пучком, скомканных, конских,  волос, начал что-то бубнить, вытягивая по волосине, вскоре от пучка остался тугой узел, размером с кулак.
  - Смотри Прокош! – Зычно воззвал ведун, - вот твоя хворь!
Прокош открыл глаза и уставился на волосяной пук, лежащий у Бурея на ладони.
  - Ты славный вой Прокош! Разруби узел хвори своей! – Старик положил спутанный пучок на колоду и подал мужчине топорок.
Одурманенный оживился приняв боевой топор. Глаза заблестели, обрели смысл. Он обернулся на нас, по детски улыбаясь.
  - Руби! – Крикнул я, не выдержав.
Прокош встал со скамьи,  лихо размахнулся и, с оттягом, всадил топор в хворобный узел. Нити развалились,  колода треснула, безумный рухнул  на землю,  кровь прилила к его щекам а лицо приняло смысл и покой. Прокош спал, размерено дыша. Бурей подхватил тонкой кожей колоду с обруками волос и бросил всё в огонь:
  - Сгорайте хвори в пепел, в тлен, безвозвратно! – Громовым голосом прогремел старик. В бесстенном языческом храме заметалось эхо, у меня помутилось в голове, костёр полыхнул, вздёрнув пламя до небес.
  - Неситя его в избу. – Промолвил Бурей, превратившись в обычного себя.
Прокош спал на Буреевом ложе укрытый шкурами, а хозяин проводил с нами инструктаж  по будущему походу на Кубенское озеро.
… - На купалу оконце ныне откроется, ибо четвёртый год пошёл, вы туды и сходитя.
  - Как так? – Спросил я, - ведь раз в четыре года!
  - Не в четыре, а на четвёртый и скользить окно по году как хоча. Не перебивай, я всяк на годок постарше! – Отчитал меня старик. -Ты Володьша пойдёш за нужностями разными  в своё время. В спутниках тебе будут Кирилловы сыны, да Любимовы.
  - Пепел, дашь мне свою одёжу Московскую.  Ныне  в  магазины пойду не один, что б принесть поболе. Благо деньги на карточке ещё есть. – Обратился ко мне Вовка.
  - Не перебивай! – Стукнул посохом об пол ведун, - недоросль!  - и пожамкав усы губами продолжил, - вы же голуби, - обратился ко мне и Даниле Бурей, - пойдёте искать вот это, –  ведун показал четырёхлучевую, закрученную в спираль, свастику, вырезанную на деревянном  диске, - оно в сундке дОлжно быть, на могучем дубу.
  - Эт што ж? Ни как смерть Кащея? – Снова влез с вопросом я.
  Бурей сурово глянул из под бровей:
  - Сам ты Кащей! Это образ мира.  - Окно внутри устроено как светлая горница, со многими входами и выходами, - продолжал старик, - что б понять куда итить, нужно представить образы и эти образы проявятся у нужной тропы. Данила, я мыслю, что ты найдёшь, что ищешь. – Глянул на Данилку волхв.
  Наступил  рассвет. Бурей велел отвести Прокоша к Киррилу, что б тот отвёл его на крещение в церквушку, ибо это  излеченному  во благо. Я был удивлён такому мнению язычника.
  - А почему бы ему не остаться в своей вере? – Обратился я к старцу.
  - Потому сыне, что теперь он будя жить в любви со своей спасительницей, а она крещёная, – поучительно молвил Бурей,- и всю жизнь вспоминать и детям рассказывать как  его лечил волхв-ведун, а это и есть укрепление моей веры в умах потомков. – Поразил меня мудростью старик, подняв сухой палец.
   Данила потом рассказал мне, как Бурей с нашим священником вместе ведут беседы, читают древние книги, а иногда, в тихую,  принимают за воротник и очень довольные друг другом спорят о мироздании.
   Прокош шёл с нами, мы отвечали на его вопросы, он кивал, востанавливая в памяти события очень сокрушался и переживал,  потом молчал в раздумьях и уже возле веси очнулся,  остановился и произнёс:
  - Что ж други, значит будем жить здесь и ныне.
 Мы похлопали его по спине, пожали руки. У дома Кирилла его встретила та, которая его сюда привела. Мужчина заглянул ей в глаза, долго смотрел, потом  обнял, а она заплакала. … Бурей творил чудеса.
   … Сборы к отплытию были не долгими. Весь следующий день народ сносил по мосткам будущий товар. Катили бочки, несли меха, железо, кожи,  посуду,  даже инструменты и станки в виде прялок, токарных станочков и не больших ткацких станов и всякую всячину. Я с Данилой переносил наши луки, полные тулы,  древки и прочие лучные прибамбасы.  Вовка пёр излишек овощей, резное дерево, кость, рубанки,  фуганки. У причалов стоял гомон, смех, посулы и пожелания.
     Решено было идти на двух лодиях и тащить буксиром  малую расшиву, гружёную, не большим, челном.  
Прощание было не долгим.
  - Тыж береги себя Владушка, – сказала Светла поправляя мне на лбу волос, - ох чует моё сердечко не ладное.
  - Всё хорошо будет, роднуля. Отторгуемся и прибудем. – Успокаивал я жену.
Люди вокруг поделились на пары, тройки, семьи. Все прощались с родными. На носу ладьи стоял в одиночестве  Данила и наблюдал с грустью за берегом, поправляя иногда развивающийся на ветру вихор.
  - Ну всё пора. – Поцеловал я Светлу, – дочуля, до свидания, я скоро приеду, - поставил я Настёну на землю. Ну всё, родные мои, пошёл.
  Ладья отчалила, по уключинам застучали вёсла, становясь на свои места, судно набирало ход. Я ещё долго махал своим провожающим, пока они не исчезли из виду за лесом.
    - Пошли Влад, Бурей завёт. – Позвал меня Володька.
  - Как Бурей? Откуда?
  - Да мы пока на берегу лясы точили в прощаниях,  старый хрыч уже на лодье обжился, за тюками. – Тихо ответил дружбан усмехаясь.
Ведун сидел на тюках с кожей и хитро смотрел на нас.
   - Ты что ж дед с нами-то пошёл? – Спросил Вовка.
  - А хто вам окно укажет? А ежели меня хрычём величать будешь, превращу в мыша. Понятно?!
  - Понятно. - Отшатнулся Вован и уже степенно спросил - По што звал то, дедушка?
  - О тож. Да просто так, язык почесать.
   Ладьи, подгоняемые течением, уходили от родных дымов дальше и дальше. Мимо плыли родные леса, песчаные берега, затоны поросшие камышом в котором  покрикивали лысухи,  притоки и отмели на которых жировали утки. Иногда наш караван приставал к какой-нибудь прибрежной деревеньке, что бы размяться, совершить мен товара и немного поторговать.  Загребная команда, состоявшая теперь из молодых парней, менялась примерно через каждый час.  Мы болтали с ведуном о разных вещах, даже о космосе. О нём Бурей особо внимательно слушал,  иногда кивал головой в знак понимания, а иногда сам вставлял фразы, которые поражали нас истиной сказанного, например то, что в космосе очень холодно и нечем дышать, что ярый свет солнца может сжечь глаза, если нет на шеломе забрала. Данила, все слушал с большим интересом,  по нему было видно, что эта научная  информация воспринималась им хоть и тяжело , но желанно и жадно.   Когда мы сказали что земля круглая, а точнее шарообразная, Бурей укорил меня с Вовкой в невежестве:
  - Запомните  голуби, вселенская утка снесла яйцо и образовалась земля матушка, сие означает что земля не шар, а яйцо! Не ляпните где про шар то, а то осрамитесь.
  Вовка глянул на меня:
  - А ведь точно! С полюсов то наш шарик приплюснут!
  - Откуда ты это ведаешь  дедушко? – Ошарашено спросил я ведуна.
  - Поживёшь с мое, тоже познаешь. – Хитро прищурился старик и отослал нас, оставшись,  наедине, со своими думами.
  На четвёртый день плаванья наш флот, миновав  острова и отмели в  устье Кубены, над которыми кружило множество чаек,  вошёл в Кубенское озеро. Народ приободрился, послышался говор, смех, пошла движуха, прозвучала команда ставить парус. Мы находились на переоборудованной  Вовкой, в плане парусного вооружения,  ладье , поэтому с интересом и опаской ждали результата.  Вместо привычного прямого паруса Пятак, ещё в прошлом году, решил поставить рейковый, разрезной парус, не много поднятый над палубой. Примерно одна треть рейкА располагалась перед мачтой, а парус был разрезан на две части, на носовую- меньшую (кливер) и кормовую- большую (фок).
… Рей был поднят на мачту, паруса растянуты, вёсла убраны и… …Сколько было тренировок дома на реке, изысканий, додумываний. Подбирался балласт, оттачивалась слаженность  работы команды и кормчего. Получилось так, что на двенадцатиметровую лодию, поставили шлюпочный такелаж, с несколько увеличиными парусами. …
   Судно,  шло курсом юго-запад,  к селению с названием Городок. Сильно кренясь одним бортом к воде и довольно уверенно совершая повороты, через час хода, мы привлекли внимание народа у причала.  Вторая ладья, не смотря на свой прямой и большой парус, заметно отставала не имея попутного ветра. Я был доволен Вовкой, хотя он наоборот хмурился, видя какие-то свои недоработки.
  - Что не так? - Спросил я?
  - Не знаю, но хотелось бы получше. В окно уйду, постораюсь литературку поискать по парусам и судам. - Ответил Володька глядя на надутые паруса.
    Над нами кричали чайки, а за бортом шумели волны. Это была ещё одна познанная, переполняющая  радость, которая досталась нам с Вованом в этом мире.
 На пристани уже толпился народ, встречая не известное судно лихо идущее к торгу. Мы убрали парус и ладья аккуратно подошла к пристани. С носа и кормы полетели канаты, подростки на мостках их приняли и пришвартовали нас. От нашего борта перекинулся трап и мы, возглавляемые Любимом сошли на берег.
  Любима узнали, раздались приветствия, он ответил кивками, малыми поклонами и в сопровождении подошедших воев отправился оформлять торговое разрешение и что-то ещё к этому причитающееся.

[And Ray]

Ай, душевно!!! Ай благ тебе, Сереж, всяких!!!  

... А суть ведь еще в том, что все мы, думаю, не раз, о том фантазировали, а что бы сделали, окажись на ***ста лет тому назад?

[Hook]

Нравится! 

[Мазила]

Супер !

[cardinal]

 
Замечатльно. Ждем ещё, но не торопим.

[Gworker74]

Да душевно ! Мне последние две главы больше всего по стилю повествования понравились 

[serdobol-]

  Пока мы осматривались, причалила вторая наша ладья, с неё сошёл Кирилл и переговорив с портовой службой отправился за Любимом, неся в руках берестяные грамоты.
  Наша команда вывалила из ладей что бы размяться и осмотреться. Как оказалось, здесь было много знакомых лиц, некоторых я помнил по именам. Кругом слышались приветствия, шутки, хитрые торговые вопросы, мол что торгуете, да что за цены. Сразу появились купеческие доверенные и начали разнюхивать, что да почём. Наши особо не болтали, а если кто-то наседал, отвечали  с улыбкой, что на торгу все будет выставлено. Интересовались товаром и барышни, при чём разных  возрастов и сословий.
Наученные Володькой парни отвечали им заученными фразами в стиле нашего времени, типа новая зимняя коллекция мехов, аксессуары по уходу за волосами, для женщин ценящих свою красоту, будут представлены на торжище. Девицы и женщины, не совсем понимая что им ответили, но услышавшие  слово «красота» и показывая свою осведомлённость,  чинно проходили мимо говоря друг другу, что наконец – то, чего - то дождались.   Эти ответы вызывали всеобщий интерес, что было нам на руку.
  Где то играла музыка и слышалась многоголосая, задорная песня. Я, чуть пританцовывая, стал притопывать в такт.
Вовка обратил на это внимание:
  - Помнишь Влад, мы на гитарах брыньчали песенки и мечтали послушать, да попеть древние , народные произведения?
  - Помню. Я бы с удовольствием щас сбацал, что-нибудь фольклёрное, но в стиле двадцать первого века.
Данила услышав наши страдания, как всегда, коротко вставил :
  - Ну так сбацайте, коль могёте.
  - Слушай, а точно! – Сверкнул глазами Пятак, -  а что играть то?
  Я, от балды, предложил песенку из мульта «Три богатыря и шемаханская царица» отбивая такт ладонью по ляшке:
   -За горами, за лесами, горы да леса,
   А за теми, за лесами лес, да гора…
- пропел я и дополнил, - только тут  бас нужен и ударник с тарелками для мощи восприятия.
   Пятак , а башка у него работала быстро, встрепенулся и положил руку на плечё Даниле:
  - Даня, надо раздобыть тончайшие, отбитые,  медные бИла, вот такого размера, - и Вовка сложил руки кольцом.
 Данил потёр ладонью вихор и ответил:
   - Сделаем. До вечеру будут готовы. Что ещё?
  -  Бубны глубокие.
  - Не знаю, можт найду.
Вовка в нетерпении покрутился и убежал на ладью, а мы вступили в беседу с мужиками с чужого корабля.  К причалам подходили и подходили суда. Местный люд привозил на торг всякую всячину,  в основном меха, кожи, бересту и ткани. Наговорившись с соседями мы отошли к своим ладьям и Данила переговорив с Вовкой, который строгал деревяшки, куда-то смылся.
  Вскоре появились довольные Любим и Кирилл. Они заняли, за мзду естественно, место под торговлю, не далеко от центра торжища и теперь отдавали распоряжения своим ладейщикам по разгрузке торгового добра.
  Прибыл Данила с бубнами под мышкой и представил мне своего спутника:
  - Во Влад, знакомься, это Янгур. Прибыл аж с низовий Итиля, с берегов Хвалынского моря с посёлка Аш-тархан.  Лучных дел мастер и коваль меди, такие кувшины чеканит, заглядение…
Я кликнул Вовку:
  - Пята-ак, тут чеканных дел мастер прибыл.
  - Вовка слетел с трапа и сразу начал с объяснений своего заказа. Мастер кивал и задавал вопросы чуть коверкая слова. В конце концов он достал из сумы два листа меди, толщиной миллиметра в два, молоток, наковаленку, типа сапожной и усевшись на предоставленный ему складной стул начал чеканить.  Я впервые увидел этот процесс. Мастер работал размерянно и чётко, изредко проводя пальцем по отбитому металлу, видимо проверяя его ровность. Данила уселся рядом и наблюдал как под ударами молоточка метал утоньшался, уплотнялся и принимал нужные формы.
  С ладьи опять пришёл Вован с дрыном  в руках. На дровиняке были натянуты  четыре проволоки:
  - Во Влад, видал?
  - Эт чё?
  - Ты что не видишь? – Возмутился друг, - это ж гриф для, э-э-э, гитары.
  - Чиво-о-о? – Заржал я.
  - Таво!
Янгур перестал чеканить и с интересом слушал наш разговор.
  - Вон видишь, даже аштарханец офигел. – Сказал я.
  - Так вы Аштарханец? – С интересом обратился к чеканщику Пятак, - знаменитые места!
  - Чем же знаменит моя маленькая деревня ? – Удивился гость.
  - Долго рассказывать.
  Вовка мотнулся на ладью и принёс большой глиняный горшок:
  - Смотри и слушай.
Он, всунул один конец псевдогрифа  в горшок и пробежался по грифу пальцами, прижимая металлические струны. Горшок срезанировал и выдал мощный звук похожий на звук бас-гитары.
  - Ни фига себе! Обалдел я. – Это ж кантрабас! Но…
  - Ни каких но! – отрезал Вован, - к вечеру соберу  сей «контробас» и, - он глянул на готовые медные тарелки, - ударник.
  -Ты с чем прибыл Янгур? – Спросил я, - на купца не похож, на свирепого война тоже.
  - Степняк он,  Влад.- Встрял в разговор Данила, - они если надо все в сёдла садятся.
  - Не воин я, - ответил южанин – доставая из сумы чеканную чару, украшенную камушками, узорами, проволоками.- Моё сердце красота любит.
  - Ни чё се! – пробормотал я, рассматривая медный бокал, - а луки?
Янгур снял из-за спины свёрток и, довольно улыбаясь,  достал из него лук.
  Немая сцена длилась долго. Мы с Данилой, по очереди, крутили оружие в руках  восхищаясь красоте отделки. На зелёном фоне лука вились золотые ветви и листья, бежали гепарды летели птицы, цвели  алые цветы. Смуглое лицо Янгура сияло от удовольствия, видя наше восхищение.
  - Ты украшал? – спросил Данила.
  - Я и делал и украшал. Моя дочь золотую краску написала.
  - А как бьёт?
  - Завтра покажу.
На меня многозначительно глянул Данил и произнёс:
  - Пора и перекусить.
  –Вовша, давай повечерим. – Крикнул я…
Володька отказался сославшись на занятость.
   После лёгкого перекуса мы долго беседовали, потом Янгур поблагодарил нас за угощение, получил от Вовки плату за работу и пригласив нас в гости, ушёл к своему стану. Немного побалтав, мы занялись установкой шатров на отведённом, для нашего каравана, месте.
  Перед сном мы втроём  прошлись по берегу озера, найдя тихое местечко под  ивами, искупались и постирались.  Потом сидели у костра, тихо беседовали, перебирая события прошедшего дня. Вовка всё хвалил свой «контрабас», Данила лук Янгура, а я просто молчал и слушал. Мне было приятно ощущать себя в кругу друзей, которые довольны тем что я рядом, что мы вместе друг с другом.
  - А где этот Аштархан? – спросил я просто так.
  - В Астрахани! – Бросил Вован и переключился на «контрабас».
  - А она уже есть разве?
  - Вроде нет, но есть первое название, маленького поселения,  Аш-тар-хан. По моему, это и есть будущая Ас- тра-хань. Там щас разные, родственные, племена живут, ну и естественно татары, с которыми у нас скоро будут серьёзные зарубы, благодаря монголам, а потом наоборот, мир, дружба, жвачка и братство.
Ни чё себе, думал я, города ещё нет, а народ вот он, есть, делает красоту, торгует, мечтает о прекрасном. Мир растёт, появляются новые города, деревни…  а в наше время наоборот, вымирают деревни, увядают города из-за закрытия предприятий…  Охо-хо…
  Костёр догорел. Мы затушили угли и отправились спать…
С рассветом меня разбудил Вован:
  - Вставай, на репетицию.
  - Куда-а-а?
  - Давай, давай. Подымайся…
Контрабас из корыта меня менее впечатлил, чем ударная установка из бочки обтянутой кожей, с грубой педальной, деревянной колотушкой, трёх, разных, бубнов-барабанов укрепленных на ножках и двух тарелок, одной висячей, а другой закреплёной жёстко.
  - Ну, садись за ударник, попробуй.
  - Ты сдурел! Да наши нас в озеро побросают.
  - Не дрефь! – Подбодрил Пятак и выдал на котрабасе, - неходите дети в школу, пейте дети кока-колу.
  Я взял палочки и приложился к установке. Получилось очень даже интересно. Вовка позвал нашего гудошника и гусельника. Парни лет двадцати пяти с удовольствием приняли приглашение в ансамбль и после короткого ознакомления с музыкой выдали нужную мелодию и аккомпанемент. Данила быстро вставил в музыку «за горами, за лесами…», получилось не дурно. В шатёр заглянул Кирилл:
  - Мужики пора. – Молодёжь сразу исчезла и Кирилл добавил, - взрослые люди, а всё как дети.
  - Всё приходящее, а музыка вечна. – Ответил ему Володька.
  - Это понятно, но делу время, а потехе час! – Парировал Кирилл усмехнувшись…
   Товары и торговцы занимали свои места у столов, лавок, навесов.
Утро наполнялось, шумом голосов, криков зазывал, пеньем петухов, гоготанием гусей. Это был торг, базар, рынок. Вдоль прилавков, на встречу друг другу, двигался народ. От разноцветия одежд рябило в глазах. На слух попадали разные наречия родного языка, и совсем не знакомый, иностранный говор.
Подошёл Бурей и сел на лавку под нашим навесом:
  - А что молчитя! – Зазывать надо, хвалить свой товар.
  - Да разве тут перекричишь? – Спросил Володька.
  - А ты не кричи. Ты вчарась весь  вечер карыту свою строгал, вот и давай пой. У нас две лодьи товару,  продать нужно сразу, ибо потом цены ниже будуть.
Вовка почесал затылок, глянул на меня:
  - Ну?
  - А давай.
Не сыгранный ансамбль собрался в кучку. У меня появилась дрожь в коленях, Вовка тоже заметно нервничал, остальные музыканты, включая хомача Данилу, наоборот ржали и успокаивали нас:
  - Главное шуму поболе и всё пойдёт…
   Я сел за ударные и дал глуховатый ритм. Мимо проходящие начали останавливаться, я оробел, видя мою робость подключился бледный Вован с «контрабасом»,  потом весело загудел наш гудок, зазвенели гусли и Данила зычно запел:
За лесами за горами лес да гора,
А за тою, за горою горы да леса,
А за теми за лесами есть мастера.
Мастера куют да пилят с ночи до утра!
Мы продолжали тихо играть, Данила зазывал,  нахваливал стихами товары  и потрясывал, да позвякивал небольшим бубном:
  - Подходи народ честной, похвались тугой мошной,
   Покупай товар отменный, из-за лесу  привезенный.
  Шпоры петушиные, гребешки куриные…
  - Эт што жа за гребешки? – Спросила смеясь женщина в расшитом сарафане и накидке.
  - Вот гляди! – Данила, подбежал к  Вовкиным изделиям и показал, костяной, полированный гребень, украшенный замысловатой резьбой. - Подходите бабоньки, выбирайте, гребни, самопрялки, рубели, коромысла, всё резное, маслом напитанное, русским потом политое, красивое, надёжное, к излому не возможное…
Сразу образовалась толпа, гомон, женские голоса,  требующие у мужей купить красивую расчёску. Контрабас  смолк, ибо Вован погрузился в торговлю.
  - Подходи охотнички,
    На промысле работнички.
   Луки, тулы, стрелы,
   Сделаны  умело.
  На стрелочках перья гусей домашних,
 Рощенных , токмо, на вкусных кашах!
Коренастый бородач остановился, выбросил с руки ореховую скорлупу и жуя спросил:
  - А чем хужее  стрелы с перьями от дикого гуся?
  - Тык по осени нельзя стрелять! – Быстро нашёлся Данила.
  - Эт почему? – Вытаращил глаза мужик.
  - Знамо дело почему, с диким то пером улетят стрелочки в тёплые края.
Толпа отозвалась хохотом.
  - Ух и хват ты паря! – Похвалил бородач Данилу, рассматривая стрелу, смеясь в бороду, - Беру твои стрелы и лук. Подбери ка мне пуда на три.
  - А осилишь ли, чай уже не молод? Да и стоит он не дёшево.
  - Говядарь я, по сему и лук нужон добрый. А силушка имеется. -Бородач, демонстративно ухмыляясь,  раздавил пальцами орех.- И платить есть чем.
  Данила уважительно посмотрел на крепкие пальцы мужика:
  - Тут неча говорить, силён,  вот те лук, вот тетивочка в запас, вот те правИла для лучных плечей, коль лук обратно выгнется. Как парить и править ведаешь?
  - Ведаю, не впервой.
Бородач  потягал тетиву, зажмурив один глаз, посмотрел на рога лука, проверяя их соосность. Удовлетворительно крякнул и спросил:
  - Спытать бы надоть.
  - А как жа! – Поддержал Данил, подмигивая мне. Пошли за ряды.
Наша музыка заихла и я уже не барабанил,  просто сидел и нервничал -  понравиться ли мой лук чужому охотнику…
  Толпящийся народ собрался за Данилой и охотником на лосей.
  - Погодь борода, надо и мастера с собой взять. – Сказал наш зазывала и поманил меня.
  Бурей до этого степенно следивший за торгом подтолкнул меня в спину:
  - Иди.
  Мы вышли с торжища на открытое место у озера. Бородач отсчитал сотню шагов от мишени, которая являла из себя старую бочку с белым пятном в центре. Оглянувшись на зевак, поставил стрелу, зацепил тетиву кольцом и выстрелил.
Стрела прошибла дно бочки в стороне от белого круга. Народ радостно похвалил стрелка, но бородач поморщился и приложился второй раз уже вогнав стрелу в центр.
  - Вот теперь добре. – Сказал говядарь,  рассматривая оружие.- Знатный лук. Беру!  

[Ahtung]

АхренетЬ!   

[serdobol-]

 

[VicM]

Ахренеть, как мало!!! Пиши не останавливаясь! Точнее, остановился на секундочку, запостил - и опять писать!

[serdobol-]

 :BDЯ так не смогу  

[VicM]

Надо себя заставлять!

[Gworker74]

Уххх.....Все интересней и интересней!

[Dik]

Как в сериалах - на самом интересном месте остановился! Супер!!!