Я, хрипя, заорал:
- Ну шо шпана, повторите моё умение?
- Бросайте сабельки хлопцы, не то вам кирдык. – Вторил курянин и болезненно качнулся в седле, казалось что он держит под мышкой стрелу. Сабля выпала из повисшей руки и он, ткнувшись лицом в гриву израненного скакуна, начал валиться на бок и упал с коня.
Главарь татей ощерился и обратился ко мне:
- Что ты один против нас можешь?
- Стрелами побью - выпалил я и критически оценил слишком малую дистанцию, ведь не успею, - Видит бог, не хочу я вашей смерти, но и свою жизнь отдавать не охота. Верно, Елизар? – Выговорил я, с горечью глядя на лежавшего Даньку, который не подавал признаков жизни.
Елизар мыкнул за спиной, и сипло проговорил:
- Прости Владша, что-то силушек нет.
Пахарь припал на колени и глядя на меня уставшим, изнурённым взором, выдыхал с раскаянием:
- Прости Влад, кровь-руда уходит.
А ведь я ж зацепил его, когда яблочки сшибал, вспомнилось мне. С простреленной мной ладони Елизара текла кровь, левая щека и ухо были рассечены, в плече торчало обломаное древко, нашли всё же и вражьи стрелы цель. Трофейный щит лежащий перед ним был нашпигован стрелами, видимо, когда опустошился тул, пахарь управлялся им, прикрывая нас обоих...
Противники, прикрывшись щитами, пошли на меня. Не раздумывая, я всадил стрелу в подъём ноги здоровяку, который рванулся в атаку. Тот взвыл. Потянувшись за плечё к стрелам я ужаснулся, тул был пуст. Осознание безоружности отозвалось в мозгах как удар током. Семеня, я начал боком отступать, отводя противников от раненого Елизара. Ногам что-то мешало , лоб взмок от пота, в душу начал закрадываться страх. Вот и всё, подумал я и краем глаза заметил шевеление в толпе полоняников. Какая-то женщина, зажав меж колен стрелу, перерезала об перо наконечника путы. В моей голове творился сумбур и ужас, но искра надежды придала наглости:
- Ну что ребята, втроём на одного? А мы вас всех втроём раскатали.
Женщина уже освобождала связанных мужчин. Зашевелился Данила и издал стон.
Жив! Всё-таки жив курянин, семижильная чёртова болячка! Кривая улыбка скользнула по моим губам:
- Ну что мужики, готовьтесь к смерти.
Степняк глянул на Данилу:
- От него смерть идёт? – И страшно улыбнувшись, пошёл к моему, лежащему на спине, другу, покручивая саблей.
Эта короткая пауза оказалась спасительной.
Я ждал чуда, я надеялся, что мой приятель вскочит и даст жару врагу, но чуда не произошло. Половчанин толкнул Данилу ногой, тот издал стон.
- Это он придаст меня смерти? – Спросил с насмешливой злобой степняк и замахнулся саблей…
... Я бросился на врага, схватив лук двумя руками, в надежде помешать расправе, но от ивняка, пунктиром, мелькнула стрела и вонзилась разбойнику в бок под замахнувшейся рукой. Я повернулся на выстрел, неужели Елизар? Нет, он так и сидел на коленях, пытаясь выдернуть и половецкого щита, стрелу, а рядом стояла Милёна с луком в руке. В этот момент к спинам степняков подошли освободившиеся пленники, вооружённые кто чем.
- Стойте! – Гаркнул я срывая голос, - я не хочу их крови! – И уже тише добавил, - Сколь можно её лить? Хватит.
Половцы повернулись к вооружённым крестьянам и презрительно взирая на них, готовились дорого отдать свои жизни .
- За батьку мово! – Крикнул один из селян и пустил в ход копьё.
Я отвернулся, что-бы не смотреть на происходящее и побежал на заплетающихся ногах к Даньке, слыша за спиной разъярённый мат мужиков и предсмертные крики разбойников.
Он лежал со стелой под мышкой. Наконечник, пробил впадину под рукой, разрезав мышцы. Одежда на правом боку и рукав пропитались кровью. Курянин был бел и безмолвен. Рядом опустилась на колени Милёна.
-Данилушка.. – позвала она, но он молчал.- Данилушка, - из её глаз закапали слёзы. – Данюшка-а-а! – Начала подвывать женщина, срываясь на стонущий плачь.
Я зажмурился и затрясся, стараясь сдержать рыдания. Мои глаза смотрели в голубое небо, на солнце, которое пыталось согреть остывающие тело Даньки. Господи, ну почему ты забираешь самых лучших людей?
- Господи! – Закричал я в голос, грозя кулаком небу, - почему, разве так можно?
Мои зубы скрипели от злости и досады, руки колотили землю и вырывали траву. Нервное напряжение было столь велико, что силы начали покидать меня.
- Тише. – раздался голос Данилы.
Милёна прекратила завывания, я повернулся не веря ушам.
- Данюшка живой? – Спросила женщина радостно улыбаясь и гладя кудри любимого.
- Жив?! – Заорал я. И тут меня прорвало на рыданья. - Даньша, а я уж думал хана нам, -говорил я утирая грязными руками слёзы.
- Ага, во! – Шепнул, вяло улыбнувшись Данька и сделал раненой, окровавленной рукой кукиш. Кровавый кукиш! - я аще хочу твою астрономию изучить, толявизер поглядеть, и поучиться.
Я засмеялся сквозь слёзы и поднял глаза к небесам.
Спасибо! - бросил я мысль в высь. – Так предначертано, - сверкнул в голове яркой вспышкой ответ. Я офигел .
Попытка встать не увеньчалась успехом. Начался отходнякк, мандраж. Ноги не слушались. Освобождёные люди метались возле телег, разбирали добро, ругались, ловили коней. Меня взбесило увиденое:
- Всем стоя-ять! - Срывая голос рявкнул я. Рука нащупала в траве саблю, ноги сами разогнулись в коленях. - Если кто-то думает что стрельба из лука это мой конёк, тот глубоко ошибается , - крутанув кистью сабельку я двинулся к телегам.
- Ты, кмет охолонись, - Обратился ко мне белобрысый мужик, держа в руке лук, - жалёзкой своёй не маши, а то быстро гонор выбью. Не баись, тебе тож оставим, не обидим, отблагодарим за спасение.
Я медленно пошол на говорящего.
- Успокойсь паря, не доводи до греха! - Серьёзнее предупредил белобрысый.
Тело, изгибаясь как кошка рванулось вперёд, поднырнуло под стрелу, рука отработаным движением предала клинку скорость и сабля рубанула верхнее плечо лука нового противника, вторым замахом кривой клинок шлёпнул плашмя наглеца по лбу и тот завалился на земь, закатив глаза.
Мужики набычились. Затевать с ними битву глупо, ибо забили бы, но прекратить марадёрство было не обходимо.
Медленно наклонившись к поверженному я дастал из-под его рубахи крестик. Подняв его, сколько позволяла верёвочка, промолвил:
- У многих ли из вас на груди накой крест?
- Поди у всех пашти. - Ответил кто-то из толпы.
- И все народ одной земли?
- Все.
- Вот видите, все... и все вы грызётесь, хотя только что были на волосок от плена, смерти, вы все сейчас пытались ограбить своего соседа, с которым мирно жили много лет, вы все сейчас превратились в шакалов и хапуг, вы сейчас забыли о богах старых и боге новом и все стали на путь в гиену огненную... ...Одумайтесь, и простит вас ваша земля, ваш бог и ваши пращуры, а иначе не миновать вам бед и лишений, так как кривду творите...
Раздался женский крик:
- Ой бабоньки, а ведь верно! Ведь правду кмет бает. Што ж это мы, а?
Кто-то начал молиться и каятся, к ним присоединялись остальные. Некоторые стали извинятся друг перед другом. Я был удовлетворён.
Возле Даньки колдовала Милёна, а Елизара обхаживала женщина, которая первой освободилась от пут и оказалась его женой.
- Люди добрые, есть ли средь вас травники, кто раненых может поднять? - Крикнул я.
На мой ввопрос отозвались две женьщины и мужчина. По моей просьбе они занялись обоими ранеными. В развороченом обозе нашёлся горшок, горько пахнувшего барсучьего жира, чему очень обрадовались знахари.
- Нам то что делать? - Спросил меня взъерошеный мужик.
- Обед готовьте, навсех. А потом готовимся к отходу к домам.
- А добро?
- Кто жив из вас и ваших родов, пусть своё получит обратно, добро умерших передайте родсвенникам, а коли нет таковых, меж собой поделите.
- А добро половчан?
- Как хотите. Хотите усобицу с властью, забирайте себе. Спросят где взял, что ответишь? Что в поле нашёл? Бронь, саблю, нож, плеть, одёжу?
-Да-а, заковыка.. - Мужик почесал затылок.
- Вот те и да. Сами думайте, что вам из того добра надо, что продать сможете...
Похожие темы (2)
04 Августа 2019, 18:59:02