Казалось, за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Было похоже, что нас ждали третий день, но как мы оказались на Кубене на три дня позже отхода в окно, я так и не догадался, ведь Бурея я представлял провожающим, значил прибыть мы должны были почти в этот миг. Для меня это так осталось загадкой. Народ отдыхал, чистил оружие, переукладывал закуп и прочую утварь. Вовка загружал в лодии материалы и товары из будущего. Кириловы и Любимовы сыны горделиво щеголяли в новеньком камуфляже отечественного производства. Они помогали укладывать Пятаку новые вещи и деловито одёргивали пятнистые куртки, с любовью и уважением выполняя указания хирурга.
Как только я причалил, мой челнок подтянули на берег и подбежавшие Янгур и Володька засуетились над Данилой, перенося его под растянутый тент.
- Ты как сам? – Спросил Пятак серьёзно и холодно, что не удивило, ведь хирург занятый своим делом это мясник.
- Цел. – Вяло ответил я.
- А что весь в синяк покрыт? – Спросил Янгур не поворачиваясь, - где вы были, почему на помощь меня не звал?
- …Упал.- Съехидничал я, - ты бы Янгурка нам точно пригодился, да поздно было...
- И часто? – Уточнил Вован.
- Что часто?
- Падал!
- Не издевайся. – Устало спросил я.
- Я не издеваюсь, я переживаю. Вон Даньша, когда у него нервяк перед боем он шутки мочит, а я пытаюсь в себе жалость придушить, иначе оперировать не смогу.
- Да я понял.
- Где же Бурей делся? - Пробормотал Пятак.
- Пешим идёт, с Милёной. Он встренул нас.
- Нашли таки! Как она перенесла переход?
Янгур слушал и не мог понять, о чём мы говорим.
- Не знаю. Судя по всему, после первого перехода у неё всё в порядке, а как ныне не знаю. Полагаю, Старик с ней сейчас по лесу не просто идёт, а свои психо-штучки применяет, проверяет.
- Наверное. – Вовка задумался и продолжил, - а я что-то по дому заскучал…
- Скоро будем.
- Не, ты не понял, я про тот наш дом, про будущее…
Я помолчал в раздумьях и произнёс:
- Я об этом тоже много думал, тоже туда тянет. Что там в 2017-ом то?
- Да как сказать, задница как была, так и осталось. Украина развалилась, пиндосы постарались, да немного просчитались, ибо Украина не Ливия однако…
За спиной раздались голоса:
- Бурей, Бурей…..
Я обернулся, увидел старика, вспомнил о задании волхва, и спохватившись поспешил к челну за сумой с заветным артефактом.
Ведун ждал меня беседуя с Вовкой, который уже зашивал Данилину рану. Милёна стояла рядом, с тихой надеждой и горечью наблюдая за действиями костоправа-мясника Вовки.
Я подошёл и передал суму ведуну:
- Вот Бурей, прими.
Старик загляну внутрь, благодарно глянул мне в глаза, удовлетворённо кивнул и удалился на ладью. Я устало расслабился и понял, что отдых мне нужен и срочно.
- Пойду на лодью парни, что-то дрёма одолевает.
…Погрузка и переукладка была завершена, пора было идти дальше, к родным дымам.
…Противно скрипело в уключинах. Мокрые от пота спины то наклонялись, то распрямлялись, в такт им махали вёсла толкая судно на встречу течению. Я смотрел на это сонными глазами и думал о жене и дочке. Правильно говорила когда-то моя матушка, земля ей пухом, утверждая, что любому мужику нянька нужна. Когда мужику плохо, просто необходимо что б его кто-то пожалел, поддержал, успокоил, взъерошил волос на голове, пошептал на ухо что-нибудь доброе, убаюкивающее, тем самым снимая напряжение, хандру, тоску. Ни кто не сможет это сделать, лишь она, одна единственная жена. Даже в гаремах басурманских, она такая одна единственная, по званию «любимая». Вот и Даньша её искал, свою самую желанную, свою Милёну. Я дремал и мысленно ждал встречи с ней, со своей Светлой, которая помоет моё усталое, ослабшее тело в большущей кадке, подаст чистые порты и рубаху, накроет на стол, а потом накроет покрывалом и сон сморит меня в ворохе мягких шкур, застеленных льняным холстом-простынёй. Усталость навалилась темнотой и тяжёлые, не дающие отдыха, дневные сны вторглись в моё сознание. Снился Бурей размышляющий над древним стеклянным навигатором, Вовка который заштопывал рубаху, говоря что скоро она поправиться, Данила показывающий окровавленный кукиш, какие то сечи, битвы, крестоносцы, американский флаг с черепом на дырявом полотне, украинцы глядящие на него с низу вверх безумными глазами и держащие в окровавленных руках мечи. Я им кричал что бы они показывали флагу шиши, мой голос разрывался, хрипел, но они не слышали и продолжали смотреть на флаг в ожидании чего то обещанного, но тот на глазах гнил, превращался в тлен и молчал…
Очнулся я от толчка:
- Владка, Данилка очнулся, тебя завёт. – Осведомил меня Янгур.
- Спасибо друже что побудил, а то сны тяжкие сниться начали.- И мы поспешили, перелезая через скарб к Даниле. Милёна поила раненого горячим бульоном, Вован проверял пульс, что-то сам себе бубнил и кивал.
- Довёз таки нас Владша. – Вяло промолвил курянин пытаясь улыбнуться. – Как же любо вас всех видеть.
- Ты молчи пока, бо нельзя тебе ща силушка потратить на разговоры… … А мы рядком посидим и за вас с Милёнкой порадуем, - широко улыбаясь сказал Янгур.
Я одобрительно кивнул, в подтверждение слов «астраханца».
Милёна молчала. По её лицу было понятно, что больше она не страшиться, что мы для неё уже не чужаки.
- Ну как он? – Спросил я.
Милёна с надеждой глянула на Вовку, тот ответил:
- Да как?... Как видишь, хорохорится. Хороший признак, но. – Вовка глянул с надеждой в небо, приподняв брови ….
Я понял Вована по взгляду. Его взор говорил что всё в руках божьих.
- Понятно, - я улыбнулся Даньше, - значит жить будешь ибо он тебя любит, но на пианине песни играть не сможешь.
По бледному лицу хохмача пробежало переживание:
- Шо так? - Тихо спросил он.
- Тык пианины у нас нет, ну а ты её ещё и в глаза не видывал!
Данька улыбнуля и казалось порозовел. Шутка ему понравилась и подбодрила.
Вовка хихикнул, потом хихикнул я, потом Янгур, потом застонал улыбаясь курянин. Настроение передалось Милёне и она слегка улыбнулась.
Будем жить коль так, подумал я и похлопал Даньку по руке…
… Родной плёс встретил яркими бликами июньского солнца. К деревянной пристани сходился народ. Женщины, семеня ножками под длинными сарафанами, торопились встречать своих родных и любимых. Дети радостно кричали и повизгивали как мелкие поросята, узнавая отцов на прибывших судах. Собаки, чувствуя радость людей и приняв их настрой, громко лаяли виляя закрученными хвостами, игриво носились по берегу иногда сбивая детишек и ловко уворачиваясь от наказующих ног хозяев. Я искал глазами Светлу и когда увидел её, чувство счастья и нежности захлестнуло разум. Она стояла среди односельчан, одной рукой поддерживая круглый живот, а другой держа за руку маленькую Настю. У ног дочки сидела верная Лю. Меня встречала вся семья. Да, да! Лю тоже член семьи.
Судно дёрнулось, упёршись в причал. Мои ноги понеслись, подчинившись чувствам. Светла, увидев моё стремление, поспешила на встречу и мы соединились в объятиях. Господи, спасибо тебе, как это всё приятно. Доча, будучи мной исцелована, радостно смеялась и что-то тараторила, лохматая Люля повизгивала и то перебирала передними лапами, то становилась на задние, то крутилась волчком, а жена… жена пускала слёзы и тёрла солёным платочком синяки и ссадины на моём лице. Так мы и стояли, обмениваясь взглядами и объятиями . Я был дома, мы все были дома, у родных дымов, садов, огородов.
…Дома сталось так, как я и мечтал в дрёмах. Огромная деревянная кадка, чистые порты, рубаха, густые щи из печи, роздых, потом сидение во дворе на лавочке, разговоры с женой и Настенной. Светла справлялась о произошедшем, о моём побитом теле, о Даниловых ранах и его избраннице. Я рассказал обо всём, кроме задания Бурея. Всё было чудно, тихо и спокойно. Лю счастливо лежала рядом, положив остроухую морду на мои босые ноги, на её хвосте млела кошка, наступал вечер. Комары кусались и противно звенели, вечерняя сырость и прохлада окутывали землю и её обитателей.
В темноте ночи, укрывшись льняным покрывалом, мы тихо беседовали. Светла расспрашивала меня о моём времени, то веря, то не веря, то сомневаясь или восхищаясь:
- А бабы какия сарафаны носят? - Шёпотом, что бы не побудить дочь интересовалась она.
- Никакие. – Шепнул я.
- Как так?
- Ну рубахи юбки, джинсы в обтяг.
- Эт что ж за одёжа?
- Джинсы то? Да порты узкие, облегающие.
- Охо-х! Срам то какой! И куда ж ихние мужи смотрят?
- А ни куда! Там все так ходят. Ни знаков различия родов, ничего нет из узоров.
- Ой врёшь небось? – хихикнула Светла
- А что мне врать. Там все так одеваются, и мужи, и жёны, и дети… …а бабы ещё и на каблуках высоченных ходять, толщиной с лучину.
- Охо-х, да ведь не удобно, в землице небось вязнут?
- Не не вязнут, бо по землице твёрдые стёжки из камня уложены.
- Как в Константинополе?
- Ну наподобе. А ты откуда знаешь? – Поднял брови я.
- Попин наш сказывал после обедни.
- А-а. – Делано успокоился я.
- А скотину там держат?
- В городах нет, а в деревнях держат, но теперь очень редко.
- Что так?
- Прокормить не могут.
- Как так, трав нет на покосах?
- Травы то есть, но… - я задумался..
- Что но?
Чёрт возьми, пронеслась в голове мысль, да мы разделились на собственников одиночек, работать не хотим мотивируя тем что продать негде. Но тут то работаем всей весью и продаём всей весью..
- Но косить не кому, старики в деревнях слабы, а отроки все в города стремятся. - Я выдержал паузу и грустно добавил - умирают Русские веси, обезлюдели покосы.
Светла задумалась, долго молчала и :
- Не покосы обезлюдели, а люди обездушили. Обленились потомки то наши, закостенели их навьи, притупились их помыслы, но желания воспалились. Бросили они землицу кормилицу и видать ждут подаяния, а кто видать и рад бы, у того силушек нету ни телесных, ни духовных, съела их жизнь окаянная в погоне за мухоморовым счастьем…
-Эт шо ж за счастье такое?
-А такое,
Шапка дюжа хороша,
Да не нужен ни шиша!
Ничего себе, подумал я. А ведь права моя ненаглядная.
- Ну не все. Люди в городах работают, дома строят, дороги, печи, телеги самокатные, телевизоры, утюги.
- Вутюги? Эт штож за строение?
- Эт не строение, эт помошник для женщин. Вот ты бельё рубелем охаживаешь после сушки, оно размягчается, распрямляется, но складочки и помятости всё одно остаются, а утюгом пройдёшь по рубахе и она гладкая, да ровная, разогретая и пахнет жаром.
- Чудно. А пошто у нас нет, или Вовша не сможет сделать такое?
- Думаю Вован сможет, но не такой как там, а на угольях. А ещё есть стиральные машины, тоже хозяйкам большая помощь.
А эт что ж?
- Ну эт бочка такая. В неё стирку бросаешь и она сама стирает, потом выжимает и остаётся только повесить досушить.
Я ещё много рассказывал о своём времени сквозь дрёму, к конце концов уснул, а Светла лежала в темноте и переваривала услышанное, до селе не ведомое чудо нашего мира.
Под утро я очнулся ото сна. Тело слегка ныло. Рядом сопела жена, в кроватке спала дочка, в сенях скребла двери Люля, давая понять что пора вставать. Что ж, Хочешь не хочешь, а надо, ибо скотина ждёт. Жена заварочилась и открыла глаза. Я чмокнул её в глаз и приступил нехотя к делам. Надо же, подумалось мне, стоило лишь поговорить о прошлой жизни, как появилась лень. Да! Мне хотелось домой, в моё будущее, я соскучился по современности, по телевизору, компу, микроволновке и эти мысли легли тяжёлым бременем на душе. Надо было поговорить с Вовкой, высказаться, успокоиться.
…
Похожие темы (2)
04 Августа 2019, 18:59:02