- А ежли опять вороги на пути?
- А вы прям в атаку кинетесь?
Мужик замолчал, задумался и ответил:
- Из огня, да в полымя сново не хотца. Раз уж спаслись от полона,
то постоим за волюшку.
Я взглянул на крестьянина. Что-то было в его простых словах светлое, душевное, но ни как не боевое.
В небе завис жаворонок привлекая моё внимание, солнышко пекло и слепило глаза.
- А тот жаворонок вольная птица? - Спросил я.
- Знамо дело вольная, пока копчик не налетел.
- А как налетит?
- На земь сядет и затаится.
- Хм. Вот и вы так действуйте.
Мужик почесал бороду и понимающе крякнул с ухмылкой, а я направился к реке, что бы ополоснуться.
-А табе стрелы в портах не мешают, кмет? - Крикнул с ехидцей в догонку мужик.
- Каки..? - слетело с моих губ, но две, застрявших в правой штанине, стрелы сказали сами за себя. Я сплюнул с досады, ведь вот что мне мешало.
Бетюк, поразил прозрачностью вод. Вода была до того чиста, что было видно раков ползающих в глубине по песчанному дну, проплывающих рыбёшек, ракушки перловицы. На воде, большие белые цветы кувшинок иногда сменялились жёлтыми кубышками, украшая закраины вод беложёлтым ковром. Желание окунуться в эту чистоту усилилось и моё тело рванулось в прозрачные воды реки.
Купание было достаточно длительным. Сначала я понырял, потом тёрся сорваной травой, потом просто лежал в воде на отмели, отключившись от мира. В это время люди на берегу готовили пищу, делили добро, переукладывали телеги. Знахари заваривали травы для промывки ран, суетились возле Данилы с Елизаром и других раненых.
Жение кожи вернуло меня к реальности. Солнце сделало своё дело, я сгорел. Грудь и плечи слегка болели, но как известно, это «слегка сейчас», вечером отзывается «сильно потом». Отругав себя мысленно за оплошность я поторопился к возам и отыскав своего недавнего собеседника попросил рубаху или что-то подобное, на что тот ухмыльнулься и выделил половецкое облачение. Пришлось снова идти к реке и застировать бурые пятна с продырявленого одияния.
Вскоре меня окликнули и я заторопился на зов. Елизар пришёл в себя и похоже держался молодцом, а вот с Данькой было плохо, он был в беспамятстве.
- Владислав! - Позвал Елизар приподнявшись на локте.
- Что Вам? - отозвался я, присев возле раненого.
-Спасибо тебе?
- Эт не мне, эт вон ему — и я кивнул на безсознательного Данилу.
- Обоим вам спасибо, выручили.
- Да ладно. Пустое это. Мы все свои.
- Нет не пустое. Я уж третий раз с полона бегу. В этот раз с женой и дитями попал. - Елизар кивнул на двух девиц и двух парней стоящих рядом. - Один бы я утёк, но семью бросить не мог. Выходит вы семью мою спасли, а значит и род...
- Уймись Елизарушка.- Успокаивала его жена.
- Погоди Авдотьица, человека одблагодарить хочу. - Мой дом завсегда примет тебя и твоего друга, дажа ежели нужда будет, всё одно примем. Помирать буду, детям и внукам наказ дам...
- Благодарствую Елизар, спасибо тебе. - Перебил я пахаря.
- Скажи за кого здравицу ставить?
- За Владшу Пеплова и Данилу,... - я задумался о фамилии Данилы и обратился к Милёне, обтиравшей смоченой в отваре тряпицей обнажённую грудь Даньки:
- Скажите Милёна, как звать величать Данилу вашего.
- Тык Данилой и величать, - она задумалась что-то припоминая и слегка улыбнувшись грустно добавила, - а раньше его Кочетком кликали, уж больно задиристый был в отрочестве.
Я повернулся к Елизару:
-... И за Даниила Кочеткова, Курского десятника, князя Мстислава Чернигововского.
Елизар уставился на меня вытаращив глаза и перекрестился, а я поняв что прокололся добавил:
- Ну, или кто там ныне у власти?
-Авдотьица, оставь нас на миг. - Обратился пахарь к жене. Женщина отошла, отведя детей и пахарь продолжил, - я сразу понял что ты не прост. Вроде русский, но не туташний.
- Эт с чего же? - Занервничал я.
- А с былины про Соловку — Разбойника. Истину все знают, даже чады малые, а ты нет, как с луны свалился. Кто ты кмете, откуда?
- Тык ежель скажу ты не поверишь.
- Поверю, вот те крест, поверю. Уж не ангел ли ты хранитель?
- Нет, не ангел, не гневи бога. Я... - я заглянул в глаза пахаря и тихо произнёс, - из будущего !
- Эт как жа?
- Ну, ща какой годок от рождества?
- Тысяча сто восемьдесят четвёртый. - Перекрестился Елизар.
- А я из две тысячи тринадцатого.
Мой собеседник помолчал и с сомнением начал было:
- Ты паря того, здоров...
- Да здоров я, здоров. Говорил же что не поверишь.
- А он? - Кивнул Елизар на Данилу.
- А Даньша с тысяча тридцать пятого, кажись.
- Эт как жа вы всренулись?
- Сам не пойму. Ну да ладно, выздоравливай давай, на тебе лица нет, белый весь.
Елизар замолчал тараща, на меня глаза.
- Да шо ты меня глазами точишь как бабу голую? - Не выдержал я и встал собираясь уйти.
- Погодь, - выдахнул пахарь и тронул меня рукой, - верю я табе. Потомкам своим в веках, коли род не оборвётся, накажу принимать тебя и друга тваво и детей и внуков ваших, как братьев.
- Спасибо Елизар. Бог даст свидятся они, а тебя то как величать?
- Елизарий, по прозвищу «Плетень».
- А батьку как звали?
- Егорием крестили.
- Спасибо тебе Елизар Егорыч Плетнёв, за слова дружные. - Я улыбнулся и пошёл готовиться к отбытию, ибо меня торопили раны Данилы. За спиной пахарь удивлённо повторял своё новое, полное имя, на современный лад.
- Эт что ж выходит, - крикнул раненый во след, - произнося на твой лад имя, отцы поминаются?
- Ага! - откликнулся я не оборачиваясь.
- А ты-то кто по батюшке будешь? - Не унимался пахарь.
- Палыч я. Батяньку Павлом звали! - Ответил я обернувшись и вспомнил отца, земля ему пухом.
Сборы и обеды закончились. Мужики облачились в трофейные брони, нацепили на себя оружие по выбору и наш караван отправился обратно, до родных мест, выпустив перед собой разъезд, для упреждения внезапного нападения.
К родным местам народ двигал повеселее. Под скрип телег, по всей колоне шли разговоры, слышались шутки, кто-то рассказывал о своих планах, а кто-то молчал упоённый свободой. Долга ли она свобода? Дома прижмут свои налоги, батоги и прочие беды, впрочем продолжится то, к чему привыкли.
- Ты с нами, али как?- Обратился ко мне белобрысый мужик, кот орого я хлопнул голоменью сабли по лбу.
- Нет, я до своих дымов подамся. Ты уж на меня обиды не таи. Не со зла я.
- Я и не таю.
-Скажи, а что там? - Указал я на юг. Чьи земли?
-Там Бетюк в Дон впадает, а дале степи бескрайние.
Так вот мы где, пронеслось в моей голове, в Воронежской области или южнее к Ростову.... Понятно.
Вскоре показось то место где мы с Данилой наткнулиь в ночи на Половецкий стан. Колона спустилась к реке на раздых, я скоренько углубился в лес и вскоре нашёл наш челнок. Всё было на месте. Скинул половецкие одёжи, повесил на шею ладанку, облачился в свою рубаху. Стало как-то легче и приятней. Что ж, своё есть своё, от чужого толку мало. Пора подумал я и заспешил к Даниле...
-Всё Елизар, пора мне. Давая прощаться.
- Уходишь?
- Да. Не поминай лихом. Пусть сыны твои помогут Даньшу до реки донести, у меня там челнок в лесу причалян.
- Прощай Владислав. Бог даст свидимся.
Данилу несли на доске от телеги. В спину глядяли множество провожающих глаз. Не доходя до леса я не выдержал и обернулся.
Люди стояли молча. Стало не посебе и моё тело согнулось в земном поклоне, а рука коснулась земли.
Народ ответил мне тем же и замахал руками в прощании. Послышалось женские голоса:
- Скатертью дорога.
Это было как в сказке, по доброму,по нашему. В моём времени, так принято говорить когда люди ругясь выпроваживают друг-друга, а здесь наоборот от доброты и участия.
Веко задёргалось, глаз помокрел. Что-то мягчат меня годы, всхлипнула мысль и ноги заспешили за носилками.
Даньку окуратно погрузили в челнок, Милёна уселась у его головы, я поблагодарил Елизаровых сыновей, поставил перед собой Буреев бутылёк, и нажал на вёсла в верх по течению, крутя головой, ища заветную тихую полосу...
… Тёмно зелёный еловый лес и не такая прозрачная как Бетюк Кубена облегчили душу.
- Буре-ей! - Что было силы крикнул я и направил челнок к месту нашего расстования с ведуном.
Челнок ткнулся в берег. Казалось ничего не изменилось, за время нашего отсутствия, даже время дня, похоже было тем же.
- Буре-ей!
В подлеске затрещали ветки и на берег выбежал запыхавшийся дед.
-Эк вы скоро обернулись. - Проговорил он, глядя на обалдевшую Милёну и безмолвного Далилу.
- Вовка прибыл, тут ли?
- Тута. Ты вот что красавица, обратился старик к Милёне, вылазь с челна, мы стобой по берегу пойдём, а ты Влад дуй вверх к нашим, передай яво, - кивнул на Даньку дед, - Вовше. Пущай он скорее его лечит.
Женщина испугано крутила головой. Опять потерять любимого, она явно не желала и готова была броситься в драку.
- Не бойтесь Милёна, - успокоил устало её я,- мы друзья.
Она доверилась и покинула челнок, я нажал на вёсла и облегчённая лодочка понеслась вверх по течению.
Похожие темы (2)
04 Августа 2019, 18:59:02