Ты пиши давай акаянный!
Ну пишу, пишу
… Чуть позже, хозяйская собачонка попросилась в дом и Владимир впустил свою любимицу.
… Рано утром, перед рассветом, на улице глухо буркнула моя Лю. Мы проснулись и заторопились, поднимаясь с пола.
- Кого там не лёгкая…? – Проговорил хозяин сквозь сон, открывая двери в сени, а его собачка вторила ему гнидодавным рыком.
Скрипнула дворовая дверь и раздался удивлённый и одновременно настороженный голос Владимира:
- А ну стой! Кто такой?
Мы с Толяном заторопились на помощь нашему новому знакомому. Мало ли что!
Ночь встретила сыростью и прохладой, небо начинало светлеть. Может зверь какой до курятника добрался, подумал я, но ошибся…
В конце двора, возле старенького хлева, дворовая лампочка слабо освещала прижавшегося к забору худенького не высокого человека в камуфляже. Возле него виляла хвостом Лю.
Хозяйская Лилу, надрывалась хриплым визгливым лаем стоя на пороге у ног хозяина.
Владимир двинулся к незнакомцу, но тот выхватил засапожный нож и присел готовясь ни то к бою, ни то бегству.
На крыше хлева что то зашуршало и на фоне тёмного неба я различил силуэт человека с луком. И что то знакомое , что то родное повеяло от этой фигурки:
- Кириллычи, вы ли? – Спросил я громко.
Фигуры замерли. Из-за старой, покосившейся дровницы вынырнула тень и осторожно вышла на свет:
-Владислав? – Спросил молодой человек.
- О как! – Ответил я хлопнув себя по ляжкам не скрывая радости, - и Любимычи тут! Не разлучные парочки…
По двору прошлось какое то движение, каких то сил и эмоций. Я обнимал подростков, ворошил им волосы, хлопал по спинам, расспрашивал их о весянах, о своей семье. Они коротко овечали, что мол все тут, не далеко, в лесу, день ходу. Я лохматил их волосы, хвалил за смелость и тут же смеясь укорял что они так просто попались Владимиру. Они смеялись и обвиняли во всём дворовую лампочку, мол загляделись на чудо сие и ждали пока погаснет, а оно не гаснет «светило тягомотное», потом хотели потрогать и затушить насильно, но Лю их учуяла…
…Моему счастью не было предела, казалось что среди ночи воспылало солнце - так светло у меня было на душе.
…Потом хозяин пригласил всех в дом. Парни исчезли на минуту в утренних сумерках и явились в полном вооружении, неся луки, тулы, копья… вот только доспеха ни у кого не было.
Поняв выражение моих поднятых бровей, Ефимша по взрослому ответил:
- Тык не в сечу шли, но в догляд, а по лесам без сброи сподручнее, бо телеса не тяне.
Я понимающе кивнул:
- Ито верно Ефим Кириллыч, верно вы собрались.
В комнате подростки опять уставились на лампочку, потом попривыкнув к сему диву огляделись и осторожно уселись на подставленные табурет, стул и лавочку, не выпуская оружия из рук.
Я улыбнулся и мягко и коротко пересказал события которые произошли со мной. Пацаны оживились и поведали как их корабли утром оказались на другой Кубене, как видели самоходный челнок, который с рёвом вёз по реке человека, как Бурей вразумлял люд не чему не удивляться, слушаться Володимира, его и отца Прокопия, как все кто способные роют землянки, собирают лес, валят дерева, охотятся, готовятся к зиме. Володимир скачет за всеми, лечит раны и всё переживает что придёт какой то большой лесник и большой егорь (егерь-догадался я) и начнут качать праву. Как христиане просили бога помилывать их и отвести этих правокачей от оставшихся в живых весян, а язычники призывали лешего не пускать ни того ни другого в лес. Потом рассказали о Светле и моих дочках и я почувствовал как заколотилось, потом сжалось сердце. Как же я соскучился по ним…
Всё это время Толик с интересом слушал рассказ парней, а Владимир ошарашено взирал на всё происходящее и видимо не понимал всего сказанного, язык то ещё тот – древний, а уж понять происходящее было и мне трудно…
Так мы проболтали до светлого утра.
...Утром были короткие сборы. Владимир с неверием наблюдал за вооружением молодых древнерусских охотников в камуфляже, потом подошёл ко мне и спросил:
- Послушай Владислав, если я правильно понял, вы все пришли из прошлого, или у меня помешательсво?
Я заглянул ему в глаза, как когда то на меня глядел Пятак :
(Владимир отшатнулся)
- Нет Володьша, я тутошный, а вот они прошли сквозь восемьсот лет..
Хозяин дома и единственный житель умершей деревеньки Плясово выпучил глаза. На его лбу выступил пот:
- А ты?
- Я там гостил и вернулся домой.
- Этого не может быть, не верю!
- Тык я и не настаиваю, и не собираюсь что то доказывать. – Пожал плечами я, - ты спросил я ответил.
- Нет! – Некнул Владимир.
- Да как хошь! – Усмехнулся я снова.
- Так что, пресветлый гостеприимец, - лестно обратился к Владимепру Никеша, услышав наш разговор, - я моит твоим прадедом мозю бытии , а коли так ты мне внучком придется моиш, - ощерил в усмешке зубы лихой подросток.
Владимир открыл рот, пытаясь понять сказанное. Пацаны гыкнули смехом.
- Что? – Переспросил наш хозяин.
Я виновато поднял брови:
- Никифор свет Кириллыч , бает что он может дедом тебе приходится, а ты соответственно ему правнуком. Охотники и разведчики они знатные, а вот важу к старшим иногда перебдевают.
Подростки затихли, засмущались.
- Понятно. Принимается! - улыбнулся Володя, - лучше перебдеть, чем не добдеть, можт он и прав.
Не забывайте меня, заходите в гости, а может и рядом живите.
- Нас много, где поселишь? – Спросил я улыбнувшись.
- Но тыж говорил что тут деревня была. Я так понял что это ваша деревенька была то.. тогда, давно.
- Правильно понял. Ну там видно будет, если что жди в гости.
Распрощавшись с деревенькой Плясово, мы двинулись к лесу. Лю бежала первой, за ней бравые подростки, потом я с Катей на плече и замыкал колону Анатолий.
- Я с тобой Влад. – Тихо сказал Толик мне в спину.
- Я не против, главное сам не пожалей.
- А что жалеть то? …Иль там народ иной?
- Иной Толя, иной. Там все с верой живут, ни как у нас.
- Я всю жизнь с верой был и корил себя за…
- За что?
- Ой Владик, как-нибудь расскажу.
Из густого камыша, молодые охотники выгнали чёлн, Лю первой заняла место и удовлетворительно буркнула, приглашая людей в судёнышко.
- Далече ль идти? – спросил я.
- Десяток перестрелов. – Отозвались гребцы.
Я кивнул и глянул на Толика.
- Два с полтиной кэмэ сидя, эт не далеко. – Улыбнулся Толян.
- Примерно так, - оветил я и осёкся. – А ты откуда знаешь чему равен перестрел?
- Так ты сам рассказывал.
- А-а-а. – Успокоился я и попытался вспомнить, когда я это ему рассказывал… Так и не вспомнил.
Вскоре, пройдя под огромной, скрывающей берег, ракитой, мы зашли в камышовый тоннель, который вывел наше судёнышко в довольно крупный затон, где нашёл пристанище весь наш флот, четы лодии, расшивы, челны.
Чудное место, с реки и не углядишь.
... От затона к родному стану шли не торопясь, следуя за Кириллочами и Любимичами, они в свою очередь шли осторожно, чутко прислушиваясь к лесу, к деревьям, животным и наверное к самой природе. Метров в двуустах от реки по лесу раздался беличий стрёкот. Никешка ответил и остановив всех пошёл вперёд.
Из-за корня поваленного дерева вышел подросток Торопка. Никифор поговорил с ним и махнули нам рукой.
«Всё секретничают, всё играют» - подумал я и тут же вслух добавил:
- А может уже и не играют вовсе, давно не играют.
- Ты об чём Влад? – Спросил Ефимка.
Я потрепал его по шапке и улыбнувшись ответил:
- О былом друже, о былом.
Вскоре нос угадал запах дыма, потом послышался стук топоров, потом залаяла собака, закричал петух. Лю остановилась, заурчала и глянув на меня, вздыбив загривок, поспешила вперёд.
- Надо же, петуха уберегли. – Пробубнил я.
- А Янгурша и скакуна своего сохранил, тот чуть ноги не поломал. – Ответил мне Ефимка.
- Эт как жа?
- Да он из сечи коня направил прям на Лодью. Конь взлетел с пристани аки птица сказочная,под самые под облака и на копыты ступил уже в лодии (Вот так и рождается былина, мелькнула у меня мысль), несколько досок треснули и сам подкосился, встать не мог, Янша с седла слетел и головой об брус саданулся, аж искры из глаз.. Янгур плакал по коняке своей, дажа про саблю, что в бою потерял, позабыл, так коня жалел…но скакун отлежалсы и потом поднялсы, а Янгурша танцевать начал. Ночь на реке, раненые стонут, быбы и мужики всхлипывают, а он танцуя, да чудно так. Одёжа в руде, руки в стороны, кистями крутит, про скакуна что-то напевает, так люди стонать перестали увидев диво такое, а Данила возми и ляпни, что мол мол Янше не баба в жёнах нужна а кобыла, тогда он всю жизнь от радости плясать будя, тут народ и заржал, а Ян в Даньшу горшок запустил, тот чуть увернулся.…
Ефимка бубнил, его приятели помогали ему, а я их слушал.
Лес начал редеть открывая обширную поляну. На поляне велась работа. Строились шалаши, стучали топоры, варились котлы, пахло травяными отварами. Кругом шныряла детвора. Тот тут то там раздавались возгласы о моём появлении. Я здоровался с людьми, обнимался.
Впереди, возле огромной кучи хвороста, всхлипывала и пищала мелкая, годиков трёх, девчушка, слушая дразнилки мальчишек. Утирая глаза кулачком одной руки, другой она прижимала к себе соломенную куклу.
Толик поспешил к девочке, присел перед ней на корточки:
- Ты что плачешь краса ненаглядная?
Девочка, увидев чужого человека, испуганно замолчала, кривя в страхе губки.
- Ты угадал Толя, её Красавой зовут. – Поспешил я развеять испуг малютки. Та увидела меня, узнала, осмелела и опять пустила огромные слезины:
- Меня мальцы дразнят гусеницей. – Пищала она.
Стоящие рядом мальчишки захихикали.
- Эй, тараканы, вы за что её гусеницей дразните? – Строго спросил Толян.
- А у ей сарафан зелёный. – Отозвался один и хохотнул.
- Как у гусеницы. – Засмеялся пацан помельче.
Толик повернулся к девчушке:
- Видишь ли дитятко, гусеница превращается в прекрасную, красивую бабочку. Так?
Девчишка кивнула и шмыгнула носом.
- А тараканы, - Толик кивнул в сторону пацанов, - как были тараканами, так и остануться. Так что ты на них не обижайся, они сами того не ведая, твою красоту хвалят.
Девчушка всхлипнула, улыбнулась, показала язык пацанам, поклонилась Толику и деловито зашагала прочь. Мальчишки были ошарашены доводами Толяна и ловили ртами воздух.
А говорит то мой сосед по тутошному, как плёткой хлестнула догадка…
…Мурашки пробежали по моей спине и я почувствовал себя голым. Мальчишек как ветром сдуло. Обернувшись мои глаза поймали взгляд Бурея. Он стоял худой, высокий, мудрый и буравил взглядом спину Толика. Тот медленно повернулся…
Они смотрели в глаза друг другу около минуты.
Толик первым опустил глаза и пал на колени:
- Прости мя тятя! Прости дитя своё не разумное.! – И Толик приложился лбом к ногам ведуна…
У меня сорвалось дыхание. Как тятя? Неужель Бурей отец Толяна?
- Наконец то, я тебя нашёл дитятко! – прохрипел Бурей, старея на глазах, - вот мать то обрадуется.
- Прости меня тятя! – Громче застонал Толян.
- Давно простил сыне, давно. Не было дня, что бы я не искал тебя, но не хватало чутья… Глаза волхва слезились.
Моя голова кружилась от эмоций и энергий исходящих от двух Святогорычей. Как в пелене я видел бегущю, плачущую бабу Миланью.
- Толкуня, сынок! – Причитала она вешаясь на шею Толику.
Ничего себе, подумал я робко отходя в сторонку.
Они, трое, обнялись и плакали.
… Потом Бурей рассказал, что Миланья была ему сестрицей в волховании, но в жизни они, не долго, были супружеской парой. Их единственный сын Толкун был одарён не хуже родителей и приобщаясь к делам отца исчез во времени в молодом возрасте. Не выдержав разлуки с сыном Миланья отошла от ведовства и рассталась с Буреем винив ему пропажу сына.
Лай Люли отрезвил сознание и я повернулся. Ко мне бежала Светла ведомая собакой. Раскинув руки она бросилась в мои объятья…
- Прости мя ладо моё. – Промолвил я сорвавшимся от счастья голосом.
- За что? – Шепнула жена.
- За то что муж у тебя не рубака, не удачливый добытчик, не крепыш здоровяк, а так…
- Як?
- Разеватый ротозей, попадающий в разные глупые передряги.
- От твоего ротозейства у нас двое дочек и это не конец. – Шепнула жена и чмокнув меня в щеку повисла на губах.
Я отдышался и спросил:
- Где они?
- Спят…
........................................................................................
Похожие темы (2)
04 Августа 2019, 18:59:02